(не) истинная. Фальшивая судьба дракона

Глава 14. Ужин с «истинной»

Кириан Драгонийский

Особняк Кроули встретил меня тишиной - той самой выверенной и показной, за которой прячут тревогу и нехватку средств. Дом выглядел пристойно, даже ухоженно: свежевычищенные дорожки, аккуратно подстриженные кусты, фасад без видимых трещин, но я слишком хорошо знал, сколько усилий стоит поддерживать подобную иллюзию, когда за ней - пустеющие счета и бесконечные долги, тщательно заметаемые под ковёр.

Леди Камалия вышла встречать меня лично, словно опасалась доверить столь важный момент кому-то из слуг (а были ли те слуги?). Выпрямившаяся спина, безупречная осанка, платье старомодное, но безупречно подогнанное - она держалась так, будто всё ещё управляла процветающим домом, а не тем, что осталось после многолетнего разгула покойного мужа. Я видел таких женщин не раз: гордых, упрямых и опасных именно тем, что не привыкли проигрывать и готовы поставить на кон всё, что у них ещё осталось.

Мы обменялись положенными любезностями, и она улыбалась. Эта улыбка была не для меня, а для судьбы, которую леди Кроули отчаянно пыталась поймать за хвост. Уже тогда я понял: сегодняшний ужин для неё - не просто светский жест, а ставка. Последняя и, возможно, единственная.

Внутри дом производил ещё более благоприятное впечатление: чисто, светло, без кричащей роскоши, но с тем самым старанием, которое выдаёт человека, привыкшего считать каждую монету. Здесь не было ощущения нищеты - лишь сдержанность, доведённая до предела. Однако я прекрасно знал, насколько хрупка эта картинка и как легко она рассыплется, стоит перестать играть в благополучие.

В холле меня встречали все девушки семейства Кроули, но я ждал лишь одну, и она повилась тут же, стоило её матери позвать бедняжку. А когда я вывел Алисию из дома и усадил в карету, мысль сама собой сложилась в неприятно ясную формулу: Камалия сделала ставку именно на неё. Не на младших, не на выгодные мелкие союзы, а на старшую дочь - ту, что сейчас сидела напротив меня: прямая, собранная, слишком внимательная для девушки, которой положено бы нервничать и смущаться.

Экипаж тронулся, и я позволил себе украдкой взглянуть на неё снова, уже без материнского надзора и театральных жестов. В этом лице, в сдержанных движениях, в том, как Алисия держалась, было слишком много напряжения и слишком мало наивности. И чем дольше я смотрел, тем отчётливее понимал: если леди Камалия рассчитывала разыграть простую партию, она либо сильно ошиблась, либо её дочь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Я решил проверить свою истинную почти сразу. Вместо сверкающего ресторана в центре столицы, где официанты угадывают желания раньше, чем гость успевает их осознать, я назвал кучеру другой адрес. Если судить по наряду Алисии, по тому, как её собирали и к чему готовили, она вполне могла ожидать ужин с видом на огни столицы, зеркала, золото и выверенные улыбки. Мне же было важно увидеть, что скрывается под всей этой тщательно наведённой оболочкой.

Дорога прошла в тишине, плотной и внимательной. Мы не отводили взглядов надолго, будто оба понимали: сейчас идёт негласное знакомство, в котором каждое движение, каждый вдох значат больше, чем слова. Я изучал её - посадку плеч, напряжение в пальцах, то, как девушка держит спину, не скованно, но и не расслабленно. Алисия же смотрела на меня с тем же осторожным интересом, словно пыталась угадать, что именно творится у меня в голове, и это было… занятно. Немногие осмеливались смотреть на меня так - не с благоговением, а с вниманием.

Карета качнулась на повороте, и вскоре остановилась. Я первым вышел наружу и увидел знакомое, ничем не примечательное здание с простой вывеской: «У мадам Лири». Никаких магических украшений, никакого показного блеска - лишь аккуратный фасад, чистые окна и спокойствие, такое редкое для столицы. Здесь всегда было вкусно, честно и без лишних глаз. А ещё - весь второй этаж, который я заранее выкупил целиком. Мне не нужны были свидетели. Не сегодня.

Я обернулся к Алисии и подал руку. Девушка замешкалась на мгновение, словно не до конца привыкла к подобным жестам, а потом всё же вложила свою ладонь в мою - осторожно и чуть неуверенно. В этом движении было что-то слишком личное. Я поймал себя на мысли, что, вероятно, с тех пор как не стало господина Кроули, немногие мужчины считали нужным проявлять к ней подобную, элементарную вежливость.

Мы вышли на улицу, и я заметил, как взгляд моей спутницы скользнул по зданию - внимательно, с интересом, без тени брезгливости или разочарования. Она не пыталась скрыть эмоции, но и не позволила им вырваться наружу слишком явно. Это удивило меня куда больше, чем если бы Алисия возмутилась или, наоборот, принялась изображать восторг.

- Поужинаем здесь, - сказал я, на всякий случай указав жестом на дверь.

Но девушка лишь кивнула, словно именно этого и ожидала, и первой направилась ко входу. И в этот момент я окончательно убедился: мой выбор был верным.

Внутри нас встретила сама мадам Лири - дородная, суетливая, с тем самым цепким взглядом, который за одно мгновение успевает сосчитать и кошелёк, и титулы, и возможные сплетни на ближайшие пару недель. Узнав меня, она расплылась в улыбке столь широкой, что я невольно усмехнулся: да, слухи здесь разносятся быстрее, чем подают горячее.

- Прошу вас, Ваша Светлость, - пропела она и тут же метнула взгляд на Алисию, в котором мгновенно вспыхнуло понимание. - Следуйте за мной.

Мы поднялись на второй этаж, и стоило мне переступить порог зала, как я понял - хозяйка явно перестаралась. Слишком уж. Свечи, цветы, лёгкая иллюзия мягкого света под потолком, даже стол был накрыт так, словно я собирался не просто ужинать, а торжественно объявить о помолвке… или сразу перейти к предложению руки и сердца. Я хмыкнул себе под нос, мысленно делая пометку позже «поблагодарить» мадам Лири за излишнее рвение.

Проведя Алисию к единственному столику, я отодвинул для неё стул и помог сесть. Девушка на мгновение замерла, словно не до конца веря, что всё это действительно для неё, а потом неловко опустилась на край сиденья, выпрямив спину и сложив руки так аккуратно, будто боялась нарушить чужой порядок. Сдержанность и почти скованность - да, к подобному она явно не привыкла. Ни к вниманию, ни к тишине, где не нужно быть удобной или незаметной.