(не) истинная. Фальшивая судьба дракона

Глава 21. Может, стоит ей отправить платье?

Кириан Драгонийский

Да я с ума сошёл.

Мало того что позволил этой девчонке занять мои мысли, так ещё и ловил себя на крамольной, почти опасной мысли, что, возможно, всё произошедшее - не худший из вариантов, и что моя истинная пара - она, а не Лаура.

С дочерью императора всё было просто, понятно и почти удобно. Мы выросли вместе, делили детские игры, юношеские секреты, первые серьёзные разговоры о власти и долге, и потому идея брака между нами воспринималась скорее как логичное продолжение уже сложившегося союза, чем как нечто навязанное. В нашем кругу политические браки - не трагедия, а инструмент, и если уж связывать судьбу, то с тем, кого знаешь, кому доверяешь и с кем не придётся начинать с нуля.

Император не раз давал понять, что видит во мне достойного кандидата для своей младшей дочери, и я воспринимал это как часть большого, тщательно выстроенного плана, где каждая фигура стоит на своём месте.

А затем в этот план ворвалась леди Камалия Кроули - с идеально выверенной улыбкой, с тщательно подобранными словами и с дочерью, которая выглядела так, будто её привели не в дом возможного жениха, а на суд.

Я хорошо помнил тот день. Помил, как Алисия стояла чуть позади матери, словно опасалась сделать лишний шаг, как опускала глаза и отвечала едва слышно, будто каждое слово давалось ей с усилием. В поведении девушки не было ни кокетства, ни дерзости - только сдержанный страх и отчаянная попытка стать как можно менее заметной. И это раздражало меня почти физически, потому что в тот момент я видел перед собой не пару и не равную, а проблему - обедневший род, долги, скандал с расторгнутой помолвкой и девушку, имя которой уже успели обмусолить столичные сплетники.

Моя истинная пара? Эта тихая, сломленная тень?

Я ждал, что дракон внутри меня восстанет, что он даст знак, выразит недовольство или хотя бы беспокойство, но он молчал, и это молчание я тогда истолковал как знак такого же неприятия. Мне казалось, что даже вторая сущность не готова смириться с подобным поворотом судьбы, что он, как и я, переваривает случившееся, пытаясь найти в нём хоть какую-то логику.

Теперь же, вспоминая ту Алисию и сравнивая её с девушкой, которая вчера смотрела на меня без прежней робости, отвечала с вызовом и едва заметной усмешкой, я всё чаще задумываюсь, не поторопился ли с выводами. Потому что сегодняшняя Алисия не прятала взгляд и не старалась раствориться в тени матери. Она держалась прямо, говорила так, будто имеет право спорить, и даже предложила проверить метку артефактом с такой готовностью, что на мгновение лишила меня почвы под ногами.

В этом было что-то тревожное и вместе с тем притягательное, словно передо мной стояла не жертва обстоятельств, а игрок, который внезапно решил изменить правила партии. Я наблюдал за ней во время ужина не только как мужчина, подозревающий обман, но и как тот, кому неожиданно стало интересно, кто скрывается за этим новым выражением глаз и откуда взялась уверенность, которой раньше не было и в помине.

И самое неприятное во всём этом то, что я больше не уверен, чего хочу сильнее: разоблачить её и поставить точку в этой истории или убедиться, что метка всё же настоящая, и тогда придётся признать, что судьба сыграла со мной куда более тонкую и сложную игру, чем я был готов допустить.

- Ты где летаешь? - вздрогнул так резко, что ручка в пальцах оставила на полях отчёта неровную кляксу, и только тогда понял, что в дверях уже стоит Майлз, привычно опершись плечом о косяк и с тем выражением лица, которое появляется у него всякий раз, когда он уверен: сейчас услышит нечто занятное.

Я поднял на друга взгляд, медленно, будто возвращаясь издалека, и несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь собрать мысли воедино. Но вместо этого вдруг выдал самое нелепое, что только могло прийти в голову советнику императора и наследнику древнего рода:

- Может, стоит ей отправить платье? Это ведь не будет выглядеть странно?

Слова вырвались сами, словно кто-то другой озвучил их за меня, и в ту же секунду я понял, что обратного пути уже нет. Из всех безумных идей, роившихся в голове с утра, именно эта почему-то выпорхнула первой, заставив Майлза застыть на месте и уставиться на меня так, будто я только что объявил о добровольном отречении от титула.

- Вот это да… - протянул он, медленно выпрямляясь. - А ведь ещё вчера ты клялся, что дожмёшь её и выведешь на чистую воду. Так что изменилось за ночь? Малышке Кроули удалось растопить заледеневшее драконье сердце?

Друг хохотнул, но, встретившись с моим взглядом, быстро сообразил, что шутка балансирует на опасной грани, и посерьёзнел, хотя в уголках губ всё ещё пряталась тень насмешки.

- Платье - отличный подарок, - уже спокойнее добавил он. - Я для своей Хэлен покупал перчатки на рынке, когда мы были на севере. Думал, ерунда, а она потом месяц их не снимала. Иногда такие мелочи значат больше, чем пафосные жесты. Но сейчас у меня дело к тебе более приземлённое.

Капитан протянул папку с бумагами, и я, машинально принимая её, опустил взгляд на ровные строки донесения. Почерк писаря был безупречен, отчёт - сух и лаконичен, однако чем дальше я читал, тем сильнее хмурился.

Похоже, наши люди перехватили одного мага во время заключения странной сделки. На первый взгляд - мелкая сошка, посредник без влияния и серьёзных связей, однако сам договор выглядел слишком тщательно составленным для человека его уровня. Формулировки были выверены, подписи - скрыты за печатями третьих лиц, а предмет соглашения намеренно размывался, будто кто-то пытался спрятать суть за юридической дымкой.

- Нужно всё проверить, - произнёс, перелистывая страницу. - И пришли мне отчёт по последним поставкам за месяц. Кажется, за простыми несостыковками может скрываться нечто большее.

Имя нарушителя значилось внизу листа: Вэнс Обрински.

Я вытащил блокнот, раскрыл его на чистой странице и аккуратно вывел это имя, стараясь не давить слишком сильно на ручку, хотя раздражение уже давало о себе знать. Затем обвёл его плотной линией и несколько раз постучал кончиком пера по бумаге, будто пытался выстучать из чернил дополнительные сведения.