(не) истинная. Полюбить вновь

Глава 8.1

Амалия. Замужество, день 61

С утра проснулась в неком возбуждении, в как всегда пустой постели. Сердце билось часто-часто, как будто отбивая дробь перед чем-то важным, а может, и отсчитывало секунды до поворотного момента моей жизни, о котором мне было неведомо.

За окном падали первые хлопья снега, а в камине привычно трещали поленья, делая и без того тёплый воздух ещё жарче. Я уже смирилась с тем, какой заботой окружил меня мой герцог. Теплые тапочки, подбитые мехом чернобурки, шерстяные накидки на плечи поверх повседневного платья, всегда горящие угли за решеткой очага. Иногда мне и вправду казалось, что я слаба здоровьем, всё чаще сидела в комнате, не выходя из неё даже к ужину, о поездках в город даже и не думала, довольствуясь недолгими прогулками в саду.

Спасением в такие дни для меня были лишь редкие письма от родных, которые я перечитывала с каждым разом всё чаще и знала уже практически наизусть.

— Ваше платье к завтраку готово. — В комнату осторожно вошла служанка.

Махнув в её сторону рукой, позволяя пройти вглубь, я продолжила наблюдать за полётом одинокой снежинки за окном. Одинокая и маленькая, ветер терзал её из стороны в сторону, пытаясь унести подальше от окна, но она вновь и вновь возвращалась к нему. Не вытерпев, я с трудом приоткрыла ставню и протянула ладошку вверх, кутаясь от морозного воздуха в шаль.

— Вы же простудитесь и заболеете! — Лесси кинулась было ко мне, чтобы прикрыть створку, но было уже поздно — на ладошке лежала она, моя неповторимая и единственная в своей красоте снежинка.

— Она летела ко мне. — Я радовалась как ребёнок и смотрела как медленно кристаллы льда превращают звезду в каплю воды, растворяя ещё секунду назад прекрасное творение природы.

Не обращая более внимания на камеристку, я переобулась в лёгкие туфли, скинула шаль, и вмиг показалось, что даже дышать стало легче.

— Ну и что ты стоишь, неси скорее платье, пора спускаться в столовую.

Не слушая причитаний Лесси о том, что я непременно заболею, если пойду в такой обуви, выскользнула за дверь, оставив ту в недоумении посреди комнаты, с шалью в руках, смотреть мне вслед. Я словно сбросила с себя пелену. Я молода, здорова и имею статус не абы кого, а целой герцогини, и никто не будет мне указывать, что надевать на завтрак!

С такими мыслями и боевым настроением я спускалась в столовую, иногда переходя на бег, что и вовсе не пристало для девушки моего уровня. Хотела предложить Дереку съездить в город, прогуляться по парку и посетить недавно открывшийся салон мадам Буже. Как писали в вестнике, который мне исправно доставляли каждую неделю, на сегодняшний день это самое популярное место в городе, за исключением, конечно, мероприятий, устраиваемых его Величеством.

Войдя в тёмную залу, я приказала отодвинуть занавески в сторону и впустить наконец солнечный свет, который тут, по-видимому, не особо и любят.

— Почему стол накрыт лишь на одну персону? — Я с нескрываемым раздражением смотрела на экономку, ожидая ответа.

— Герцог приказал накрыть лишь на вас. Было сказано, что он поработает у себя в кабинете и спустится позже.

— Миссис Шанри, в последующем, если мне придётся сидеть здесь в одиночестве, прошу сообщать об этом заранее.

— Как скажете, герцогиня. — Она поклонилась и молча вышла из помещения, оставив меня наедине с такой ненавистной мне, но так любимой мужем овсянкой. Знала бы, что его сегодня не будет, попросила бы приготовить суфле с фруктами, а не это серое нечто. Повар, конечно, готовил отменно, но некоторые любимые герцогом блюда были мне неприятны. Как его истинная, я старалась хотя бы попробовать их полюбить.

Чуть позже, когда я читала в кабинете, который герцог любезно согласился мне обустроить, книгу по лекарскому делу — каюсь, я всё же лелеяла надежду когда-нибудь в будущем пойти учиться — меня навестил доктор для осмотра.

— Вы становитесь довольно частым гостем в этой комнате. — Отложив в сторону справочник лекарственных растений, я вышла ему навстречу.

Невысокий полный мужчина преклонных лет, с седыми длинными волосами, собранными в пучок, он вызывал во мне смешанные чувства. Привитое матерью благоговение перед врачами говорило мне слушать его во всём, внимать всем рекомендациям и назначениям. Вторая же моя часть хотела спорить с каждым словом, доказывая, что я здорова и могу обойтись и без осмотра. Но каждый раз я проигрывала в этой битве, словно что-то сломалось во мне и начало плыть по течению, лишь изредка поднимая голову в блёклой, обречённой на провал попытке что-либо изменить.

— Какие же болезни вы хотите найти у меня на этот раз, мистер Сайрус?

— Что вы, моя госпожа, я лишь выполняю свой долг как лекаря рода вашего мужа. Я лишь слуга своей клятвы оберегать и защищать, — говоря это, он медленно доставал из необъятной магической сумки палочки и склянки с неизвестными мне настойками, названия которых стёрлись за давностью лет.

— Ну, раз вы поклялись, куда уж мне, скромной герцогине, самой решать, нуждаюсь ли я в ваших услугах, или нет. — От безысходности и злости хотелось кричать, но за столько времени в этом замке я свыклась с мыслью, что до моего внутреннего состояния никому нет дела.

— Прошу вас прилечь вот сюда и расслабиться. — Он говорил заготовленными фразами, нисколько не смущаясь моих слов, словно от них действительно ничего не зависело, и собирался начать осмотр в любом случае.