(не) истинная. Полюбить вновь

Глава 19.2

Лайонель, день пропажи Амалии

Допросы, задержания, снова допросы и аресты.

Он вспомнил, как медленно, сдерживая и останавливая себя, спускался в подвал пыточной. Туда, откуда заключённые не возвращались, либо возвращались совсем другими людьми. Обычно он присутствовал на пытках как наблюдатель, задавал нужные вопросы и смотрел. Смотрел, как стирается улыбка с лица людей, уверенных в своей безнаказанности. Смотрел, как появляется страх в глазах заключенных, понявших, что всё серьёзно и их не по ошибке доставили сюда. Он шёл в место, где стены видели больше мучений и раскаянья, чем все служители храмов вместе взятые. Место, где последним, что видели узники, был лишь сумрак и лицо палача, приводящего в действие приговор. Сейчас он хотел им быть. Быть тем, кто выбьет из Дерека Андорского всю правду, тем, кто порвёт тот призрачный волос над дамокловым мечом и свершит правосудие.

– Он готов? – Лайонель вошёл в каземат, сморщившись от запаха крови и страха, что излучал задержанный.

– А ты? – Виктор не хотел верить, что его друг, старающийся без необходимости не касаться грязи и беспощадности допросов, в этот раз решил сделать всё сам. Отчасти он понимал, что, потеряв свою истинную, Лайонель лишился части себя и теперь вынужден будет мучаться всё оставшееся время, пока не найдет её.

– Как никогда прежде. – Лайонель закатал рукава безупречно белой рубашки, так неестественно смотрящейся в этом месте, и начал подходить к связанному пленнику.

Занесённый над ним кулак остановил страж, резко ворвавшийся в дверь:

– Срочное донесение для герцога Ланкастского от его величества. – В руки Лайонелю легла депеша, а сам посыльный, убедившись, что конверт вскрыт, отправился вон.

– Чтоб тебя! – Лайонель, в гневе глядя на Дерека, смял бумагу и отошел в сторону от пленника.

– Просит тебя не вмешиваться и дать сделать мне всю грязную работу? – Виктор понимал, что король не допустит, чтобы его сын замарал руки. Видеть – это одно, а принимать непосредственное участие – совсем другое, не по статусу сыну правителя.

– Не просит, приказывает. – Лайонель устало протёр глаза, ставшие за последние сутки красными от недосыпа, и взлохматил волосы.

– Не припомню, чтобы он именно приказывал. Обычно ограничивался простой беседой.

– Знал, что не послушаю. А нарушить приказ не имею права. Что ж, Виктор, приступай. Я с удовольствием посмотрю.

Лайонель отошёл в сторону, уступая место другу. Хоть на вид Виктор и был довольно маленького роста, с чёрными бегающими глазами, часто улыбался и создавал впечатление добродушного человека, на самом деле всё было наоборот. Имеющий редкий даже для драконов дар менталиста, он мог сделать то, что по мнению многих чиновников было хуже смерти – вывернуть наизнанку все воспоминания, пройтись в грубых грязных сапогах по всем закоулкам памяти, не заботясь, что будет после, и оставляя после себя лишь пустошь из осколков жизни человека. К его услугам прибегали, когда решение о судьбе допрашиваемого уже принято и не надо расшаркиваться перед последним аккордом жизни преступника. Таким для него сегодня и был герцог Дерек Андорский, седьмой сын основателя рода, лишённый ныне не только земель, но и титула, состояния, права на защиту. Можно было сказать, что два человека, стоявшие сейчас в допросной, были последними, кого он увидит перед смертью.

Виктор, подойдя на расстояние вытянутой руки к бывшему герцогу, лишённому даже права говорить, занёс над ним руки и начал. От ладоней моментально пошёл серый туман, клубясь и медленно приближаясь к сидящему на стуле мужчине.

Лайонель с презрением наблюдал, как некогда высокомерный герцог сейчас скулит и пытается вырваться от серых щупалец менталиста. Как кровь начинает медленно сочиться из его носа, спускается по лицу и сливается с грязной одеждой. Он видел, как бледнеет лицо врага, погубившего его пару, и где-то внутри рождалось чувство не ненависти ко всему происходящему, а безысходности. Её не сможет вернуть ничего, она пропала, и был лишь призрачный шанс, что усилия Виктора принесут свои плоды. Когда в помещении стал тихо, будто на кладбище в полнолуние, серый туман отступил, возвращаясь к хозяину.

– Ну что? Ты увидел, где она? – Сейчас Лайонеля волновало лишь то, знал ли сам Дерек, что случилось с его женой.

– К сожалению, нет. Воспоминания мелькают, всё не чётко. Когда она пропала, он был внизу. Даже не видел ни своего ребёнка, ни её.

– Мразь. Жаль, его нельзя воскресить и повторить всё вновь. Ты видел кто?

Виктор устало помотал головой. Несмотря на ментальный дар, такие способы допроса не проходили для него бесследно, забирая уйму сил на восстановление. И сейчас он шатался от усталости, еле стоя на ногах. В любом другом случае он бы сначала восстановил силы и только потом рассказал о том, что узнал. Но сейчас был другой случай. Он видел, насколько сильно переживает Лайонель, как рвётся покарать виновных и спасти тех, кого ещё можно.

– Он всё время был в капюшоне. И имён они практически не называли.

– Умный. И как нам его найти? – Лайонель понимал, что если не закончить это сейчас, то всё может повториться вновь. – С другими людьми, с другими беззащитными девушками, они могут делать это снова и снова.

– Один раз они назвали имя, но я не уверен, что так зовут кого-то из вельмож. Возможно, не то воспоминание.