Не измена под Новый Год

Глава 4

Оливия

*****

− Дочка, познакомься, это – мои старые приятельницы ещё со времён школы…

Маму обрывают на полуслове. И пухлощёкая женщина в розовом платье, которую я мысленно окрестила «сосиской», презрительно шикает:

− Ну, не такие уж мы и старые, Юлька! Одного с тобой возраста, между прочим!

− Да… - Вторит ей рыжая.

Ведёт острым плечиком. Окидывает зал туманным взглядом.

Никак, Никиту ищет.

И меня это задевает. Очень.

Как будто кто-то царапает по душе когтистыми лапами. Сжимает сердце.

Но я пытаюсь сдержаться. Стараюсь не показывать, как мне плохо. Хотя слова так и пытаются выплеснуться наружу.

Повиснуть вопросом.

− Ну, разумеется, девочки! – Мама шуточно хлопает в ладоши.

Продолжает наше знакомство, а мне ничего не остаётся, как растянуть губы в подобии улыбки. Кивнуть обеим подругам матери.

И выдохнуть с остервенением, когда Агния вдруг подбоченивается.

− Ладно, девочки, потом поболтаем. Меня ждут… - Загадочно улыбается.

И сушёную лапку вверх вскидывает. Туда, где скорее всего, находится он…

− Мужчина? – Диана ехидно фыркает.

Скользит пухлыми ладошками по туго обтянутым бёдрам. Разглаживает невидимые складки.

− Ты ж всего три месяца как развелась!

− Четыре. – Рыжая посылает в приятельницу колючий, полный раздражения, взгляд. – Отмучилась, хватит.

− Подожди, ты развелась с Володей? С Боровиковым? – Брови мамы в изумлении взлетают вверх. – С которым вы на последнем звонке целовались?

− Да, отмучилась. – Женщина оттопыривает нижнюю губу. – Мы с девятого класса вместе были, хватит кровь мою пить.

− А почему я об этом не знаю? Не вела твоё дело?

− Он согласился на все мои требования. Всё отдал. – Агния шипит.

Сцепливает губы в плотную нитку нехотя вспоминая о бывшем супруге. И выдыхает раздражённо.

− Я поймала его в обеденный перерыв. На секретарше. – Откидывает яркую прядь со лба, демонстрируя мимические морщины. – Так он ещё и признался, что с этой подстилкой у него всё серьёзно! Уже почти год!

Складывает губки в «куриную попку». Выдыхает со свистом.

И чёлку осторожно расправляет. Прячет несовершенства кожи.

− Неприятно, я вам скажу, когда изменяют. – Говорит еле слышно. Шёпотом.

А у меня при этом мурашки по спине бегут.

Закручиваются вихрем на коже.

И в душе каждое слово отдаётся болью. Жаром затапливает.

С головой.

− Пусть мы с Боровиковым жили вместе только формально, всё равно неприятно. Мерзко.

− Я понимаю. – Мама сочувственно кивает. – И каждая моя клиентка так говорит. Поэтому я и не стремлюсь замуж. Ничего хорошего там нет.

− Замуж я тоже не собираюсь. – Агния припечатывает. – А вот завести себе любовника я даже не против. Молодого, красивого…

Понижает голос почти до минимума. И улыбается так нехорошо.

Плотоядно.

Отчего сердце начинает пульсировать где-то в горле. Трепыхается с болью.

− Тем более, что кандидат на эту роль уже найден. Так что…

Многозначительно хлопает ресницами. Замирает.

И окончание фразы повисает в воздухе.

− Так у тебя уже есть молодой и горячий? – Диана аж розовеет от пикантного разговора.

Мне же не по себе.

Дурно становится.

И, чтобы не упасть, хватаюсь пальцами за столешницу. Стискиваю до хруста.

− Есть, я приехала с ним. – На лице Агнии довольная улыбка. - Правда, он отлучился с кем-то поздороваться. Но я обязательно его вам представлю, девочки.

− Как зовут-то хоть твоего мачо? – Диана звонко хохочет, я же замираю как вкопанная.

Обращаюсь в слух. И ноги словно налились свинцом. Так, что сдвинуться с места не получается.

− Его имя означает победу. Победитель в жизни и в постели, Никита… - Рыжая кокетливо ведёт плечиком.

Меня же начинает мутить. И дышать трудно.

Невозможно.

Как будто горло невидимый кулак сдавил.

− Олив, давай до дамской комнаты прогуляемся, - Ритка цапает меня за плечо, оттаскивая от щебечущих женщин.

Легонько встряхивает как куклу.

Заглядывает в глаза с заботой. И шипит в лицо.

− Давай, двигай.

Мамочка благосклонно кивает. Разрешает удалиться, смотря на меня настороженно.

С прищуром.

Обращается к подругам, предлагая им пройти к столику. И щебечет что-то.

− Оливка, давай уедем. – Рита тормозит возле раковины, быстро откручивая барашки на кране.

Начинает плескать мне в лицо прохладной водой. Смазывает косметику, но я практически не замечаю этого.

И в груди будто сердце остановилось.

Хочется выть от боли. От злости.

И осознание того, что моя сказочная любовь разлетелась как карточный домик, точно бьёт под дых.

Никита за короткий срок стал моим миром. Стал всем.

Заменил родственников, которых у меня никогда не было. Мать, которая вечно была занята. Отца, которого я не знала.

А теперь предал. Так просто.

Банально.

Из-за денег. Из-за материальных благ, которые пообещала ему Агния.

А вдруг…

Догадка взрывается в мозгу словно вспышка. Молния.

Расчерчивает кривой линией мою жизнь на «до» и «после». И я понимаю, что, скорее всего, права.

Никита ведь знал, что я – единственная дочь Юлии Дмитриевны Лукашиной. Расспрашивал меня о матери. Интересовался её работой.

Рассчитывал на её деньги, наверное. Хотел войти в нашу семью и хорошо устроиться.

Сытно.

Но теперь, когда понял, что у нас с мамой не лучшие отношения и к её деньгам я не прикасаюсь, решил сделать замену.

Рокировку.

И Агния на моём фоне явно смотрится выигрышнее. Ей-то для молодого любовника ничего не жалко…

Внутри всё пылает страшным огнём. Хочется плакать, но слёз нет.

А ещё, кажется, что я словно больше не существую. Не живу без него. Не дышу.

И всхлипываю рвано. Колюче.

− Олив, - обеспокоенный голос Ритки доносится до меня как из небытия. – Обопрись на меня. Хватит. Поехали домой.