Не измена под Новый Год

Глава 8

Оливия

*****

− Никита… - Сипло выдыхаю, борясь с подступающими слезами. – Отпусти меня!

− Нет. Ни за что не отпущу. – Мятное дыхание касается моего ушка. – Пока ты меня не выслушаешь!

− Я не хочу тебя слушать… - Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Крепче сжимаю пальцами цепочку сумочки. И плечи расправляю.

− Нет, зайчонок, прошу. – Сильные руки разворачивают меня к себе.

Не дают отстраниться.

И я пропадаю в таких родных глазах. Обмазываю взглядом до боли любимое лицо. Ощущаю, как боль от предательства снова затапливает с головой.

− Я не уйду, пока мы не поговорим. – Никита настойчиво цедит.

И голову на бок склоняет. Чуть приподнимает уголки губ в намёке на улыбку.

А я понимаю… Он такой красивый.

И я всё ещё люблю его, не смотря ни на что.

Глупая…

− Я жду тебя здесь с утра, потому что трубку ты не берёшь и на звонки не отвечаешь. – Начинает говорить, а я замечаю, как покраснел его нос и уши от долгого пребывания на морозе.

А расстёгнутая куртка, под которой виднеется лишь белоснежная футболка, явно не способствует согреванию.

И нежность просыпается. Робко поднимает голову.

И хочется обнять. Согреть в объятиях.

Но я не могу. Вовремя вспоминаю про предательство. Как он вчера нежно обнимал Агнию за талию.

И злость изнутри просыпается. Огненная. Жаркая.

Заставляет задрожать.

− Ты. Мне. Изменил. – Чётко произношу фразу.

Хочу вывернуться из объятий, но не выходит. А Никита держит крепко. Впечатывает свои пальцы в мои плечи.

− Нет. Нет, зайчонок, это не так! – Интенсивно качает головой.

Заглядывает в глаза. И мой подбородок одной рукой приподнимает. Ослабляет хватку.

Заставляет посмотреть на себя.

− Поверь, у нас с Агнией нет интимных отношений. Я просто сопровождал её. Так было нужно.

− Сопровождал? – Фыркаю, стараясь как можно беззаботнее улыбнуться. – А она что, без сопровождения не может? Или ты подрабатываешь собакой-поводырём?

− Зай…

− Хватит! – Обрубаю его на полуслове.

Выворачиваюсь из хватки. И в сторону отпрыгиваю. Шиплю.

− Я видела её! И слышала, что она рассказывала о тебе!

− Зайчонок, я не знаю, какие у неё там планы, но… - Любимый хмурится, а мне становится так противно.

Так мерзко. Что я слушать больше его не хочу.

И похотливое лицо рыжеволосой женщины так и стоит перед глазами. И её слова…

И то, что мама говорила…

Что Агния лапала его…

Фу. Тошнота подкатывает к горлу. Встаёт вязким комком.

Практически душит.

Но я всё же нахожу в себе силы распрямить плечи.

Прищуриваю взгляд. Стараюсь держаться холодно. Так, чтобы этот предатель и не думал, что меня можно водить за нос.

− Между нами всё кончено, Никита. – Произношу, и кажется, будто лечу со скалы вниз.

Сердце падает в пятки. Вяло трепыхается.

И пульс взрывается фонтаном где-то в горле.

В глазах Никиты – пожар вперемешку с сомнением. Он не верит тому, что слышит.

А ещё, наверное, надеется, что я передумаю. Стоит ему включить только обаяние на полную катушку.

Но я не поддамся. Я же тоже Лукашина.

И должна быть несгибаемой, как мама.

− Оливия, я не изменял тебе, поверь… - Предатель всё ещё пытается обелить себя. Вывернуться. – Мне нужна только ты.

− Плохо же я тебе нужна, раз ты меня обманул. – Слова вырываются из горла со скрипом. – Сначала сказал, что поехал навестить бабулю. Потом – обнимал за талию другую женщину. Так что…

Фыркаю с ноткой сожаления. Посылаю в Никиту огненный, совершенно взрывоопасный взгляд.

И комок в горле сглатываю.

− Я тебе просто не верю.

Обхожу его, начиная спускаться по ступенькам, припорошенным снегом. Вижу, как мамочка въезжает во двор, озаряя фарами наши с Никитой силуэты.

И спешу ей на встречу. Боюсь разреветься раньше времени.

Сдерживаю сдавленные всхлипывания.

− Оливия! – Крик бывшего летит мне в след, но я уже рву дверцу автомобиля на себя.

Попадаю в тёплый салон, в котором так уютно пахнет хвоей, и только тогда даю волю слезам. Размазываю струящиеся ручейки по скулам, пока мама вжимает педаль в пол.

Оставляет Никиту позади, обдавая его россыпью морозных снежинок. И со двора выворачивает.

− Поговорили? – Хмурится с сомнением.

− Угу, - откликаюсь, старательно вытирая лицо бумажным платочком. – Это так больно, мам…

− Знаю. – Сцепливает зубы, перестраиваясь в левый ряд. – И что сказал?

− Что просто сопровождал её… Что так нужно было… - Отвечаю, трубно сморкаясь.

Провожу ладошкой по запотевшему стеклу. Вглядываюсь в автомобили, которые несутся рядом. В пешеходов, спешащих по улицам по своим делам.

Рассматриваю новогоднюю иллюминацию в витринах. Но праздничное настроение не создаётся, хотя до праздников всего несколько дней.

Только боль. Грусть. И пустота.

Обнимаю себя руками за плечи. Стараюсь согреться.

Мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь выбросить образ Никиты из головы.

Выходит плохо.

А ещё его слова о любви точат по капле мою каменную защиту.

− Так может, стоит его выслушать? Что это за сопровождение такое? – Мама хмурится.

Сворачивает на парковку возле ТЦ, заглушая мотор. И на меня смотрит озабоченным взглядом.

− Нет. – Распахиваю дверцу. – Совравший единожды, предаст и во второй раз. Ты сама меня этому учила.

− Да, я с тобой согласна, дорогая. – Мамочка присоединяется ко мне, щёлкая брелоком сигнализации. – Мужчины – ещё те мерзавцы. Никому нельзя доверять…

− Даже мой отец был таким? – Вскидываю брови.

Всматриваюсь в голубые глаза самого родного человека. А там – только боль.