Не кляни Америку

Кровавое

Граф побледнел, он утратил силу.

- Ты везучий тип!

Абакан возразил:

- Да нет! Удача зыбка как песок - лишь трудолюбие свяжет ее цементом.

Попаданец-полковник снова ранил противника, но при этом не глубоко - ему не хотелось убивать или калечить. Ударив еще раз, он сделал выпад, граф машинально парировал и тогда Матвей попаданец выбил ногой-дубиной меч. Сановник оказался совершенно безоружным. Полковник Абакан отбросив мечи, бросился на врага, и, сделав подножку повалил графа. Его руки зажали его конечность в замок.

- Сдаешься? - Прошипел воитель.

- Я граф сдамся бастарду! - Ругнулся зарвавшийся раб. Но попытка освобождения из тисков оказалась тщетной.

- Не бастарду, а борцу за правое дело! Ты сам был рабом и понял что такое унижение, а ведь они гули ничем не хуже нас. - Абакан добавил на повышенных тонах. - Так что спроси свою совесть!

Граф даже удивился:

- Ты говоришь совесть?!

Полковник-попаданец ответил с воодушевлением:

- Что бы счастье принадлежало всем, а не горстке избранных. Ради этого святого дела я поднял свой меч.

Граф был настроен скептически:

- Нет! Я полагаю, тобой движет либо обида, либо жажда власти! Были восстания рабов, а кончалось это лишь резней. Таковы последствия любого бунта.

- Это будет не бунт, а революция. - Абакану и самому понравилось такое слово. Особенно если бы речь пошла бы о сексуальной революции. - Самое главное будет потом, после победы!

- Революция? Странное слово, ты сам придумал? - Удивился поверженный, как бы ощипанный граф.

- Не совсем! Этот термин назвал мне ангел во сне. - Нашелся попаданец, чувствуя, что выдавать свою подлинную сущность не к чему. А может даже это станет опасным.

- Ангел или один из богов! Вещие сны лукавы. - Протяжно произнес граф, стряхивая с себя кровь.

Абакан заговорил с красноречием Цицерона:

- В любом случае у тебя будет шанс изменить жизнь гулей к лучшему и самому стать лучше! Все беды происходят из эгоизма, благоденствие возможно лишь общими усилиями. Гуль без коллектива как уголек, без костра, дает мало света и быстро гаснет.

Сановник неуверенно пробурчал:

- Гуль говоришь должен быть в коллективе. Но ты знаешь, что такое животная натура.

- И животному лучше в стаде! - Парировал аргумент попаданец-полковник. - Да и вообще, раз ты раб и не был выкуплен, знать от тебя отвернулась, друзья показали истинное лицо. Значит, самое время поискать товарищей в иной среде.

Граф де Боров несколько секунд помолчал, а затем протянул свою большую, жилистую руку:

- Хоть я и не верю в конечный успех, но, по крайней мере, мой клинок напьется кровью.

- Логика не должна служит инстинктам - разум похоти! - Опять Абакан блеснул афоризмом.

- Ну ладно хватит, меня поучать! Будет война - будет и подвиг! - И граф принялся отряхиваться от пыли.

А Матвей примирительно произнес:

- Ты опытный и смелый воин, тебя должны выбрать командиром отделения.

Граф, похоже, не до конца согласился с столь демократической системой армейского устройства:

- Неплохо, но не надо каждого военачальника избирать. Должен быть более строгий принцип единоначалия. Ты выбран, вот ты и назначай.

- А свободная конкуренция? - Вспомнил Абакан модное словечко. То что многие считают панацеей и чего большом счету нигде по сути и нет.

- Для армии она губительна! - Отрезал граф.

Попаданец-полковник решительно произнес:

- Я формирую пять туменов усеченного состава по две с половиной гулей в каждом. Ты назначаешься командовать третьим! А остальных пусть изберут рабы!

Последнее предложение вызвало споры, едва не переходящие в драки. Потом и в самом деле случилась драка, несколько гулей оказалось ранено, и пришлось вмешаться Попаданцу-полковнику. Сбив с ног самых резвых, он проорал:

- Хватит валять дубинку! Переходим к прямому назначению командиров.

Рабы не довольно ворчали, но когда юноша вынес подобное предложение на голосование, дружно подняли руки. Видимо и в самом деле не дозрели тут до демократии. А система тумена взята из армии Чингисхана. Абакан считал, что лучший полководец и организатор всех времен и народов. Ну, если считать по количеству завоеваний, то вполне возможно. Да просуществовала империя Чингисхана после смерти основателя изрядно. Но увы, не каждое столетия бывают такие гении, а может даже и с феноменальной удачливостью люди.

Тут Попаданцу-полковнику пришлось потрудится. В самом деле, на глаз трудно определить достойного и он то и дело задавал предполагаемым кандидатам вопросы. Частично даже анкетные, что явная глупость в средневековом мире. Конечно, кандидаты от этого терялись. В целом пришло действовать, полагаясь на чутье. Наконец по туменам прошли назначения, а на более мелкие отделения, назначили временных командиров.

- Когда пройдут бои будем смотреть на проявленную воинами доблесть и смекалку. - Заявил Абакан.

Один из туменов состоял сплошь из детей и подростков. Командующим над ними Попаданец-полковник поставил мальчика Хука. Ребята обижено заголосили:

- Он еще слишком маленький! Нам не нужна малявка. Поставьте над нами самого большого и сильного.

- И кого вы хотите?- Спросил Абакан.

- Вепря! Он самый достойный!

Вперед вышел атлетически сложенный юноша, она был мальчишкой, но уже высок как дуб и широк словно шкаф. Правда, лицом казался тупым. Попаданец-полковник, прекрасно зная насколько важен для командира ум, спросил:

- Сколько будет семью восемь!

Юноша посмотрел на него и пробормотал:

- Я не знаю! Главное мускулы и сила.

Хук гаркнул в громкоговоритель:

- Мускулы без мозгов, это горстка мяса - по которой плачет сковородка!

- Ты клоп заткнись! Я снесу тебе челюсть! - Проревел юный мамонт и погрозил кулачищем.

- Кто не знает что семью восемь - пятьдесят шесть, вряд ли способен попасть кулаком дальше своего носа. - Подколол мальчонка.