Не кляни Америку

Село выжжете!

Новая казенная одежда чуть поновее, вполне подходящая по размерам. Штаны короткие, как и рукава рубашки, серого в белую полоску цвета с номерком. Юбка у Лены тоже короткая, такой костюм зебры. Их отвели в отдельную комнату. Грищенко неожиданно оказался приветливый, словно просил прощения, даже жестом пригласил присесть в кожаные кресла. Вежливо произнес:

- Извините друзья, но завтра будет проверка работ из Киева. Они будут проверять, на кто расходуются деньги и борьбу с партизанами!

- А мы тут причем? - Выдавил из себя Слава.

- А притом, что беспризорные малолетние бродяги в трудовых пунктах должны проходить санитарную обработку и сбривание волос. - Строгим тоном произнес Тарас и потише добавил. - Я и так проявил к вам снисхождение, не дал приказ как это положено побрить лобки. Думаю, они на вас особо зыркать не будут. Хотя некоторый риск и есть...

- Лобки... О Боже! - Лена покраснела и прикрыла милое, но исхудавшее лицо руками.

Тарас, увидев её реакцию, решил ковать железо пока горячо:

- Впрочем, лагерная инструкция обязательная для всех, а немцы весьма педантичный и скрупулезный народец. Причем, карают сообщено представителей чужой расы очень строго. И я слишком уж рискуя проявляя к вам снисхождение. - Тон главного полицая стал еще строже. - Пожалуй, лучше выполнить свой долг до конца.

- Пожалуйста, не надо, помилосердствуйте! - Простонала Елена.

Грищенко жестко посмотрел на девчонку и сухо спросил:

- Наконец расскажете кто вы такие.

Лена заколебалась. Слава, который не был так испуган и шокирован стрижкой, инстинктивно решил выиграть время:

- Это слишком долго рассказывать. Как-нибудь в другой раз, когда будет спокойнее.

- Как это в другой раз? - Вызверился Тарас.

- А так! - Мальчику удалось овладеть собой. - Если беседа затянется, то вашим подельникам может стать любопытно, да и доме, коменданта всюду есть уши. А нам есть о чем очень долго поговорить.

Грищенко впился в лицо Славы взглядом. Возможно в прошлой жизни, мальчишка и спасовал бы под такими жестокими, злыми, пристально смотрящими глазами, но суровая закалка сказалась. Да и гордость взыграла, не сломать русскому парню перед прислужником фашистов.

Тарас, поиграв с минуту в гляделки, произнес, понизив до предела тон:

- Ну, хорошо... Когда комиссия уедет, вас отправят на карантин и у нас будет время для безопасной беседы.

Визит "высоких" гостей обставили в лучших показушных традициях. С музыкой, флагами, плакатами... Но прошло все как-то очень быстро. Пожилой пузатый генерал, даже не вышел... "Мерседес" с охраной из транспортеров в колесно-гусеничными танкетками лишь на минуту остановился, последовала пара вопросов, и кортеж поехал далее.

После чего Лена даже затопала от гнева, посылая на всех, но особенно на Грищенко проклятия. Изуродовали, сделав лысой голову, а ради чего?

Не успела еще колона скрыться за лесом, так под окрики и свист плетей погнали на работу.

Причем, словно нарочно Лену и Славу старались грузить по более. Да еще задержали больше остальных работников....

Следующая неделя оказалась самой тяжелой. Подъем задолго до рассвета, и бегом на работу. Вкалывай даже после захода солнца. Ни перекура, ни роздыха. Четыре часа сна, и часов девятнадцать вкалывания, на пределе сил.

Елена сразу же догадалась, что опять козни Грищенко, который явно их хочет сломать и сделать откровеннее. Вновь как в первые дни накатилась жуткая усталость, боль опять рвала, уже подсохшие и успевшие закалиться тела. Снова ощущения, словно от висения на дыбе с резкими связками. А от недосыпания слипаются веки, и мир вокруг опять теряет краски, погружаясь в муть переутомления. Да еще ночь попробуй, выспись еще все тело исполосовано плетьми. Чуть медленнее работаешь, как следует жесточайший удар.

Пару ребята уже теряли сознание от усталости, на них лили холодную воду и заставляли двигаться дальше.

Но вот восемнадцатого июля, наконец - то после скудного обеда, им объявили об отправке на карантин.

Повели в место, где некогда располагалась конюшня. И бросив пару одеял с открытой банкой консервов, закрыли на замок.

Банка была велика, килограмм восемьсот грамм свинины с горохом. Голодные ребята, слопали еще сразу. При этом едва не передрались... Только вот сил на драку уже не было. Далее недавно пустые, впалые живот отяжелели и накатился глубокий беспробудный сон. Тем более, даже с располосованной плетками кожей на стоге сене лежать куда приятнее, чем на голых досках, деревянных нар подземной тюрьмы.

И тут Слава наконец-то увидел долгожданное продолжение своего феерического и героического сна;

Вот он на ристалище, передвигаясь, словно цирковой гимнаст на носочках, представляя, что ниндзя движется, перебирая пальчиками по тонюсенькому канату.

Надо взять булаву так он её и возьмет. Ведь он же воин, а не чертовое мурло. Или как это говорят во дворе: пацан, а не Чмо подзаборное. В чем тут проблема? В сильной охранной магии, которая заставляет пасовать ловкость и силу героического воплощения.

Но вот волшебная палица не слишком покорная, не дается в сбитые и ободранные пальчики.

А еще в голову не совсем к месту и времени, лезут различные философские рассуждения. Хотя почему, во сне, где время и пространство так сильно относительны, что не понять, что настоящее, а что мираж и не по рассуждать, о мировых проблемах.

Есть пахари от Рода, и наоборот прирожденные воины все они заслуживают уважение. Даже родился красивейший афоризм; Если никудышный тыл, не поможет ратный пыл, ну а если пыла нет - тыл пойдет врагу в обед.

Но во все времена лидирующей силой дающей победу стал именно тыл. И русская армия стала одерживать победу над шведами именно после создания соответствующей материально технической базы. Слава прикинул на глаз шансы четверки или вернее пятерки. В их арсенале прибавилось целых коротких причем возможно тоже заколдованных копья, несколько щитов, трехглавая булава и два больших да еще получившись способность по мысленному приказу владельца сгибаться меча. Все вместе это опасно, как магоядерный заряд. То, что могло не только напугать! Да и растоптать кого угодно.