Не корми дракона яблочками!

Глава 1

Есть вещи, к которым жизнь тебя не готовит.

Налоговая проверка в разгар сезона — к этому можно подготовиться.

Кот, уронивший кружку с кофе на клавиатуру ноутбука ровно в тот момент, когда ты дописываешь годовой отчёт, — неприятно, но ожидаемо.

Даже то, что арендодатель поднимет плату в третий раз за год, — ну, двадцать первый век, добро пожаловать.

Но к тому, что ты очнёшься привязанной к каменному алтарю в компании людей в балахонах, — нет, к такому никакой жизненный опыт не готовит.

Хотя, пожалуй, начну сначала.

Последнее, что я помню: обычный, ничем не примечательный вторник. Котокафе «Мяу и ещё раз мяу» — моё детище, моя боль, моя любовь и мой финансовый кошмар. Семнадцать котов, четырнадцать из которых беспородные, три — с характером, несовместимым с жизнью в приличном обществе.

Последний посетитель ушёл в девять, оставив на столике чаевые в размере двадцати трёх рублей. Спасибо, Андрей Петрович, вы были так щедры!

Я выключала свет. Барсик, этот рыжий, восьмикилограммовый комок живого хамства, спихнул миску с водой со стойки. Лужа на полу. Моя левая нога. Угол шкафчика с пакетиками «Вискас» и, конечно же, закон подлости.

Бам.

И вот он холод. Такой, знаете, настоящий, пробирающий до костей. К нему ещё прилагался запах плесени и чего-то похожего на ладан. Странная парочка. Как если бы кто-то устроил церковную службу в сыром подвале заброшки.

И ещё я не могла пошевелить руками. Это, согласитесь, настораживает.

Я открыла глаза. Моргнула.

Моргнула ещё раз — на тот случай, если реальность одумается и подсунет мне родной потолок с трещиной в виде паучьих лапок. Но увы, она не одумалась.

Каменный свод. Десятки свечей, расставленные по периметру зала. Огни плясали на стенах, выделывая такое, что позавидовал бы любой театр теней. И фигуры в одинаковых тёмных балахонах с капюшонами в количестве целых пяти штук. Они стояли вокруг меня полукругом и сосредоточенно выводили длинными палочками по каменному полу линии, похожие на символы.

Руны. Настоящие, насколько я могла судить, руны. Хотя всё моё знание рунической письменности ограничивалось сериалом про викингов. Они чертили их вокруг алтаря, на котором, собственно, привязанная я и лежала. В каком-то тонком белом платье, которое я совершенно точно не надевала утром.

— Ладно, — сказала вслух.

Мой голос прозвучал хрипло и непонятно.

— Либо я умерла, — продолжила я, обращаясь к каменному своду, — либо меня занесло на самый непонятный квест моей жизни.

Тишина. Ни смешка, ни кашля, ни даже вежливого «добро пожаловать, вы стали жертвой розыгрыша, камера вон там, помашите, пожалуйста, ручкой». Фигуры в балахонах продолжали чертить свои руны, полностью игнорируя меня.

Один из них, наконец, повернул голову в мою сторону. Капюшон скрывал лицо, но абсолютно лишённый эмоций голос я расслышала отлично.

— Она очнулась раньше срока. Усильте контур. Начинаем сейчас.

О, нет-нет-нет.

— Начинаем что? — Я дёрнулась, и верёвки на запястьях сильно впились в кожу. Кто бы ни вязал эти узлы, он явно провёл детство в скаутском лагере. — Эй! Мужчина! Вообще-то, вы должны предложить мне подписать согласие — это же базовое требование к любой процедуре! У меня есть права!

Никакой реакции. Ноль. Мои права волновали этих людей примерно так же, как Барсика волновало мнение о том, что ему не стоит сплёвывать комки своей шерсти в ящик моего рабочего стола.

Фигуры начали петь. Слова гудели в воздухе, руны на полу вспыхнули тусклым зелёным светом, от которого защипало глаза. Потихоньку подкатывала паника.

И тут я услышала писк. Откуда-то снизу, из-под каменной плиты алтаря. Обычный писк обычной мыши. Но я поняла его. Каждое слово, как родную речь.

«Беги! Беги, дура, сейчас убивать будут!»

Я замерла.

Окей, Майя. Ты понимаешь мышей. Это, конечно, тревожный симптом и весомый аргумент в пользу версии «тяжёлая черепно-мозговая травма, галлюцинации, скорая уже едет».

Но знаете что?

Мышь сказала «беги». И я её послушала!

Начала дёргать руками. Верёвки были затянуты туго — спасибо, злым скаутам, но всё же получалось медленно освобождаться.

Пение нарастало. Зелёный свет пульсировал. Я почувствовала неприятное ощущение, как будто невидимая рука залезла в грудную клетку и пыталась вытащить оттуда нечто, чему я даже не знала названия.

Один из балахонников отделился от группы. В его руке блеснуло изогнутое лезвие.

Левая рука наконец выскользнула из петли.

Балахонник подошёл совсем близко. Он наклонился и замахнулся ножом, но я вывернулась и ударила его ногой в живот со всей силы, на которую была способна. Он нелепо отлетел назад и приземлился спиной прямо на те линии, что они рисовали. Свет колыхнулся.

Раз.

Два.

И… Погас. А вместе с ним разом потухли все свечи, мгновенно погружая зал в кромешную темноту.