Не кради у ведьм

Глава 2

Мне некуда идти. У меня нет ни дома, ни семьи, ни друзей. Почему-то Фортуна решила, что жизненный путь, каким бы он ни был долгим или тяжелым, я должна пройти в одиночку. Ни на кого не надеяться и никого не любить.

Есть только Цитадель. Но назвать ее домом язык не поворачивается. Она скорее как хозяин-тиран, который бьет тебя, если ты не работаешь, и может скинуть объедки со стола на пол, если у него хорошее настроение.

Однако Цитадель дала мне какое-никакое чувство защищенности, когда я в нем так остро нуждалась. Три года назад, когда мне стукнуло пятнадцать лет, моего отца, честного землевладельца, призвали на фронт. Хотя, казалось бы, политические потрясения закончились с объединением Королевства Италия, внешняя угроза требовала крови. И власти отправляли всех здоровых мужчин, которым нечем было откупиться, воевать с невидимыми врагами на чужой территории. Вскоре отец пропал.

Матери пришлось работать за двоих. Тогда, в пятнадцать лет, я даже не задумывалась, где женщина зарабатывала деньги. Да и сейчас не уверена, что знаю. Все, чем я занималась три года назад, — это шила детскую одежду. Каждый день сидела, сгорбившись над свечой, по двадцать часов без перерыва и шила, шила, шила… Я тоже пыталась зарабатывать, но мои скромные накопления никак не помогли маме. В вечных разъездах, она не смогла долго бороться. Вскоре заболела и умерла.

Дом у меня тут же забрали. Не знаю, законно ли это. Сомневаюсь. Однако мнение пятнадцатилетней девочки никого не интересует. Меня почти что вытолкнули за порог новые хозяева скромных владений. Вместо моих вещей мне швырнули отцовские ботинки, в которых он вспахивал землю, а еще пару лир. Это было все, с чем я ушла из дома.

Цитадель — это не частная школа или благотворительная организация щедрого мецената. Это бордель. Самый обычный, каких в Риме десятками на одной улице, но которых так мало в Таранто. Они часто находят новых девочек так, на улице. Их ищейки нанюханы на боль в глазах и чувство безвыходности в груди.

И меня они обнаружили совершенно случайно. Пообещали накормить, намыть, дать отоспаться. И всего-то за одну маленькую услугу, которую мне нужно будет оказать «как-нибудь потом». А когда я оказалась внутри, меня поставили перед выбором — либо торгуй собой, либо больше тебя никто не увидит.

Так я окунулась в мир лжи и воровства, в мир, где за каждый глоток воздуха надо сражаться. Я пообещала Цитадели платить другим образом, и все, что у меня получалось, — это красть.

Так что, мне больше некуда идти.

— Нет, — вход в Цитадель мне перегородили двое здоровяков. Адамо и Адриано — вечные стражи священных покоев и люди, которые за эти три года при мне сказали лишь два слова. — Тебе нельзя.

— Можно! — сопротивляюсь. — Я здесь живу!

— Теперь нет, — дверь за охранниками открылась, и из нее выпорхнула маленькая худощавая блондинка в длинном тонком платье цвета утренней зари. Она строго осмотрела меня с ног до головы. — Уходи и больше сюда никогда не возвращайся.

— Джулия меня подставила! — обессиленно говорю я. — Она все это подстроила.

— Мне плевать, — выплюнула Альба, управляющая Цитаделью. — Ты знаешь правила.

— Но мне некуда идти…

— Это меня тем более не волнует, — хмыкнула она.

Альба, как и все остальные в Цитадели, никогда не отличалась излишним состраданием. Такая уж здесь жизнь. На себя-то порой плевать, а до других дела нет и подавно.

Но был один человек, который мог мне помочь. Точнее, я очень надеялась на это.

— Позови Госпожу Брунилду.

— Тина, — строго процедила Альба. — Она тебе не поможет.

— Просто. Позови, — четко разделяя слова, потребовала я.

Альба закатила большие голубые глаза, но перечить не стала. Она скрылась в тени за высокой дубовой дверью, и на крыльце повисло молчание. Я взглянула на темноволосого Адамо, упрямо отводящего глаза, на коротко обритого Адриана, упрямо делающего вид, что меня здесь нет, и шумно выдохнула.

Спустившись вниз по длинной каменной лестнице, я опустилась на ступеньки и устало припала головой к железным кованым перилам. За спиной возвышалась Цитадель. Высокое трехэтажное здание из темного камня с огромными окнами-арками, завешанными плотными гардинами, причудливыми широкими карнизами, резными пилястрами и треугольным фронтоном наверху.

Цитадель была венцом местной архитектуры. Каждый приезжий первым делом замечал ее, а только потом здание банка или правительства. Еще больше люди приходили в восторг, узнавая, что находится внутри. Здесь никто не шифровался. Молчали лишь о шпионках, то есть о таких, как я.

Удивительно, что это место стало мне таким родным. Даже как-то удручает. Когда же я свернула не туда? И что делать теперь, когда даже эта обитель разврата от меня отвернулась? Неужели я так низко пала?

Дверь Цитадели медленно отворилась с протяжным скрипом. Я обернулась на звук и тут же вскочила на ноги, стряхнув с подола дорожную пыль. Из темноты на палящее солнце вышла Госпожа Брунилда.

Адамо тут же протянул руку, помогая женщине за него ухватиться.

Скрюченная, иссохшая старуха с густыми белесыми волосами и почти такого же цвета глазами недовольно сморщилась, заметив меня.

— Явилась, — пробасила она грубым хриплым голосом.

Поправив фиолетовую шаль, женщина медленно двинулась вниз, не спуская с меня глаз.

«Мерзкая дряхлая карга», — так я назвала Госпожу Брунилду, когда увидела ее первый раз. Наше знакомство совершенно точно не удалось.

— Буонджорно, Госпожа, — покорно склоняю голову, хотя кровь в жилах так и кипит.

— Оставь эти формальности кому другому, — недовольно кряхтит она, спустившись вниз и рукой отослав Адамо обратно. — Знаю я, зачем ты приперлась.