Не кради у ведьм

Глава 9

Я никогда особенно не верила в Фортуну, хоть и обращалась к ней при каждом удобном случае. Ее имя стало своеобразным фразеологизмом, который срывался с моих губ каждый раз, когда было или слишком плохо, или слишком хорошо.

Это как услышать выражение «Слава Богу» от неверующего или «Я бы купил этот особняк в Риме» от бедняка. Рано или поздно ловишь себя на мысли, что к кому-то необходимо обратиться за помощью. Но, за неимением других, более приземленных вариантов, находишь спасение в том, чье существование даже не можешь объяснить.

Однако, когда вечером мы зашли в просторную светлую столовую с двумя длинными столами из темного дерева и перед нами поставили по три тарелки, доверху набитые едой, я усомнилась в своих религиозных устоях.

Сначала передо мной появился салат с шариками моцареллы, которого в прошлой жизни мне хватило бы за глаза. Потом опустевшую тарелку сменил минестроне, традиционный суп из овощей и картофеля ярко оранжевого цвета. А за ним последовал цыпленок Парминьяна: курица в томатном соусе под расплавленным пармезаном.

Под конец ужина мой живот был набит так сильно, что я едва могла двигаться. Я, кажется, никогда не съедала и за неделю столько, сколько за этот ужин.

Откинувшись на спинку стула, я оглядела столовую. Помимо нас, двенадцати новеньких горничных, здесь были и другие слуги. За соседним столом уместился Михель, рядом с ним я заметила сторожа. Еще четверо мужчин расположились напротив привратника. Я не видела этих людей раньше, поэтому могла лишь догадываться, какую роль они занимали в Фарнезе. Единственное, что могло мне подсказать о их профессии, — это одежда.

Двое мужчин в синих перепачканных грязью комбинезонах были похожи друг на друга как две капли воды. У них были одинаковые залысины, широкие лбы с прорезями морщин и маленькие глазки, спрятанные под тяжелыми надбровными валиками. Словом, внешность близнецов не внушала доверия. Они были похожи на очеловеченных шарпеев.

«Может быть, садовники», — склонив голову, предположила я. О двух других мужчинах я не могла сказать ровным счетом ничего.

Вокруг столов суетились несколько поваров в белоснежных кителях и низеньких объемных колпаках. Они выставляли на столы посуду, забирали грязные тарелки и обслуживали сидящих.

— М-да, — Мими, отставив в сторону опустевшую чашу, откинулась на спинку стула вместе со мной. — Цыпленок, конечно, передержан, но неплохо.

Я взглянула на нее с сомнением. Мало того, что в девчонку вместились все приготовленные блюда, так у нее еще остались силы на критику поваров.

— А ты, видимо, одни флорентийские стейки раньше ела? — говорю с иронией.

— М-м-м, — мечтательно протянула Мими. — Мясо молодых бычков… Я бы не отказалась от бифштекса.

Я лишь улыбнулась. Сил разговаривать не осталось. Единственное, что мне сейчас хотелось, — это лечь спать. И…

«Санти», — замечаю вдруг. — «Да у меня от одного сытного ужина просыпаются королевские замашки».

Вдруг двустворчатые двери столовой отворились. Я невольно перевела взгляд и заметила в проходе мадам Кавелье. Женщина, строго оглядев зал, прошла внутрь, а за ней в столовую проследовал мужчина лет пятидесяти.

— Дамы, — голос домоправительницы эхом разнесся по сводчатому потолку столовой. — Минуточку внимания.

Девушки оставили свои бокалы и отложили в сторону вилки. Все с интересом уставились на человека в коричневом вельветовом костюме и с тростью в руках.

— Хочу представить вам владельца дома — господина Маркиза Фарнезе.

Краем уха я уловила восторженный вздох Мими. Мгновенно в столовой воцарилась идеальная тишина. Ножи перестали со скрежетом царапать тарелки, бокалы — цокать о стол, а чужие голоса — перешептываться. Мы все не сводили пытливых глаз с хозяина особняка.

Это странно, видеть в живую человека, о котором до этого я услышала столько противоречивых слухов, хвалебных речей и уничижительных комментариев. Теперь мне представилась возможность самой понять, кто такой этот Маркиз Фарнезе на самом деле.

— Добрый вечер, дамы, — голос мужчины был словно шелковый, мягкий и бархатный, но при этом до дрожи глубокий. — Рад всех вас видеть.

Мужчина склонил седую голову в приветствии. Его волосы оказались зачесаны назад, открывая весьма молодое для человека подобного возраста лицо.

Если бы меня спросили, как выглядит аристократия, я бы, не сомневаясь, указала на Маркиза Фарнезе. Его лицо словно срисовано с картины эпохи Возрождения. Худое лицо обрамлено высокими и острыми, словно лезвия, скулами. Глубокие карие глаза блестят в свете люстр, а острый соколиный нос довершает образ высокомерного герцога. В каждом движении его рук и тела чувствуется дворянская спесь, а осанка выражает полную уверенность в своем положении.

Словом, Маркиз Фарнезе выглядит как настоящий феодал и владелец огромного поместья, и он доказывает это всем своим видом.

— Неужели он правда объединил Италию? — шепчу, обернувшись к Мими.

Теперь, когда я сама увидела Маркиза, в это поверить куда легче. Такой человек действительно может сделать все, что захочет.

— Я же говорила! — восторженно отвечает девчонка. — Он просто чудо!

— С такими людьми шутки плохи, — скромно вставила Патриция.

Я не стала обращать внимание на слова Мими. Такому человеку, как Маркиз Фарнезе, можно подобрать множество подходящих прилагательных. Но назвать мужчину «чудным» может только настолько же чудная девчонка.

— Поместье Фарнезе уже несколько столетий возвышается в этом месте. Оно стало сосредоточением семейного древа и истории не одного поколения моей семьи, — Маркиз говорит медленно, вальяжно растягивая гласные. — Я надеюсь, вы приложите все усилия для того, чтобы наш особняк и дальше демонстрировал свое величие. Теперь это и ваш дом тоже.