Не кради у ведьм

Глава 18

Две недели спустя

Время в особняке за городом летит незаметно. Тем более, когда работы выше крыши, и с каждым днем ее становится все больше.

Я чувствую себя полноправной горничной. За этот статус мне пришлось побороться, и теперь наконец он мой. Я проделала столько грязной работы, чуть не надорвала спину, стерла руки, надраила все полы в особняке только чтобы доказать самой себе, что достойна считаться кем-то кроме воровки.

По жизни мне не часто приходилось жаловаться. Не потому, что меня все устраивало, а потому, что выслушать было некому. И теперь история повторялась. Я быстро привыкла к новому темпу жизни.

Каждый день вставала в шесть утра, выполняла поручения мадам Кавелье до позднего вечера, а потом ложилась спать. Я не жаловалась ни на ранний подъем, ни на количество работы. Для меня это стало новой привычкой.

В последнее время работы стало еще больше. Весь дом готовился к предстоящей свадьбе. Поэтому домоправительница не щадила своих горничных, выжимая из них все соки.

— Бруно! Иди сюда!

— Бруно, бери тряпки в зубы и бегом в гостевую!

— Бруно, ты почему еще не закончила стирку?

«Бруно-Бруно-Бруно», — последние несколько дней я только и слышу свою фамилию из уст Кавелье, и это уже начинает раздражать.

Я как ужаленная ежедневно ношусь по особняку, разношу вещи, протираю мебель, и делаю все, чтобы к назначенному сроку дом Фарнезе блистал.

Но есть в этом и свои плюсы. В свадебных хлопотах вся чета Фарнезе словно позабыла о своих странностях. Трех старух-близняшек за эти две недели я не видела вовсе, Маркиз проходил мимо с привычным надменным видом, а Стефано словно смотрел сквозь меня каждый раз, когда я с ним здоровалась.

Но самое главное — Жаклин от меня отстала. Девушка в нетерпении металась по особняку каждый день, приставая то к будущему мужу, то к персоналу. Она контролировала подготовления так дотошно, как даже мадам Кавелье была не в силах. И я чувствовала, что домоправительницу такое внимание тоже раздражает.

Но пусть лучше Жаклин пристает к Кавелье со свадебными вопросами, нежели ко мне с требованиями на кого-то донести. Тем более, что за эти две недели я не услышала ровным счетом ничего.

Мне было не по себе, что в прошлый раз я донесла на Кристиана. Но у меня не было другого выбора. Младший брат Фарнезе – единственный человек из его семьи, с кем мне удалось поговорить больше трех минут и кто проявил хоть какие-то живые эмоции. И либо я могла рассказать о своих сомнениях, либо Жаклин подставила меня так сильно, что одной тюремной камерой я бы не отделалась…

Да, Кристиан оказал мне услугу, помог остаться в особняке. А что я? В благодарность рассказала о его неприязни к Фарнезе.

С того момента мы с Кристианом не разговаривали. Каждый раз встречая мужчину и здороваясь с ним, я где-то глубоко в душе ожидала очередного приглашения выйти на задний двор или хотя бы вопроса о том, как мои дела. Но после фразы «Добрый день» наши разговоры и обрывались.

Я в мучительном неведении заламывала пальцы. Почему-то мне было не все равно. Кристиан в своей семье был единственным человеком, который не желал мне смерти или не хотел использовать меня. Он единственный проявил доброту. А теперь и этого я лишилась.

Неужели Жаклин что-то сделала? Могла ли она как-то воспользоваться той, информацией, которую я ей дала? И если да, то узнал ли об этом Кристиан? Поэтому он отдалился от меня, или это я слишком много надумала себе?

Ведь действительно, с чего мы с младшим Фарнезе должны были стать друзьями? Он пару раз поговорил со мной, один раз оказал услугу. На этом наше общение было кончено. Так почему я так переживала? Из чувства благодарности?

В любом случае, мне нужно решить проблему со своими чувствами. Неважно, какие они. Их быть не должно. Потому что эмоции только мешают сосредоточиться на том, что действительно необходимо. А все, что мне нужно, — это выжить.

Единственное, на что я не могла закрыть глаза, — это поведение моей соседки, Мими. С каждым днем девочка становилась все слабее и слабее. Свое состояние она списывала на болезнь. Но из-за ее больничных страдала и я, ведь работы на меня свалилось в два раза больше.

Почти всю прошедшую неделю Мими провела в постели. Я кое-как научилась справляться сама, но не упускала ни единой возможности напомнить напарнице, что ее помощь мне не помешает.

Где-то глубоко в душе мне было жаль девочку. Ее болезнь не была похожа на обычную простуду. Не было температуры или кашля, озноба или лихорадки. Мими тихо пролеживала дни в кровати, почти не разговаривая и отказываясь от еды.

И без того худая, девочка сбросила еще несколько килограмм. Пухлые юношеские щечки впали, озорной блеск в глазах погас. Мими была не похожа на ту девчонку, которую я встретила в первый день своего пребывания в особняке. И, признаюсь, мне было скучно без ее вечных разговоров и глупых шуток. В особняке сразу стало как-то одиноко.

Закончив работу, я зашла на кухню, чтобы взять еды для Мими. Большое светлое помещение было самым сердцем особняка. Здесь рождались кулинарные шедевры и готовились напитки для семьи Фарнезе и их слуг.

Управляли кухней четыре повара. Двое из них сейчас крутились и суетились у плит, перебегали с места на место, успевая при этом перемешивать содержимое кастрюль и нарезать овощи.

На кухне было до невозможного жарко. Мой лоб тут же покрылся испариной, стоило шагнуть внутрь. Ароматы еды вскружили голову. За три недели, проведенных в Фарнезе, я так и не привыкла к местному рациону. Каждый прием пищи становился для меня праздником. Я радовалась тому, чему семья Фарнезе даже не придавала значения.