Не кради у ведьм

Глава 20

— Кажется, это была самая интересная часть приема, — насмешливо проговорил Кристиан, проходя в глубь комнаты и останавливаясь рядом с туалетным столиком, который стоял напротив кровати.

— Если вы пришли меня отчитать, то можете избавить себя от этой обязанности. Скоро мадам Кавелье сделает это за вас, — отвечаю лениво и на удивление развязно.

У меня уже нет сил держать маску на лице и сохранять уважение в голосе. Кристиан пришел очень не вовремя, и боюсь, что могу себя подставить этим разговором, если вовремя не прикушу язык.

— Это меня не интересует.

— А что вас интересует?

— Например, как у тебя дела.

Я недоверчиво смотрю на Кристиана, который привалился к столику и скрестил руки на груди. На нем уже нет синего камзола, осталась лишь белоснежная рубашка. Волосы, что еще в зале были уложены, сейчас в легком беспорядке. Словом, тот Кристиан, которого я встречала раньше, сейчас вновь стоял передо мной.

— Я устала, — признаюсь честно, хотя говорю далеко не о физическом изнеможении.

— Могу дать тебе выходной, — отвечает Кристиан, и только сейчас я замечаю, что он перешел на «ты». — Но кажется, это не то, что тебе нужно.

— Я сама не знаю, что мне нужно.

— Позволишь помочь? — вдруг тихо произносит мужчина.

— Если придумаете как, буду только рада, — за унылым сарказмом прячу неожиданно прилившее к груди волнение.

Кристиан вдруг отстранился от туалетного столика и подошел ближе, опустившись рядом на кровать. Некоторое время мы молчали. Я — потому что не знаю, что сказать. В голове вертится так много вопросов, но ни один из них я не решаюсь задать, хотя мой страх безоснователен. Кажется, словно своим голосом я нарушу всю интимность момента. Разрушу магию, что воцарилась между нами.

— Тебе здесь все еще нравится? — вдруг спрашивает мужчина.

— Мне не с чем сравнить, — кисло улыбаюсь, не глядя на собеседника. — Точнее, есть одно место, но в сравнении с ним даже тюрьма — пансионат.

— Как дела у Мими? Я видел ее сегодня.

— Я хотела вам сказать. Она, кажется, выздоровела. Хотя доктор говорил о еще нескольких неделях лечения. Ваши приемы творят чудеса.

Кристиан не ответил и даже не улыбнулся. Я всем телом почувствовала исходившее от него напряжение.

— Почему вы здесь? — неловкий вопрос все-таки вырвался из меня.

— Я здесь живу, — ответил мужчина, хотя явно понял, о чем я.

— Нет, здесь, со мной, — говорю нехотя. — Вам не все равно, вы совершенно не похожи на своего брата или на свою семью.

— Правда? — Кристиан искренне изумляется, словно и не подозревал об этом.

Наши лица так близко, что я могу рассмотреть черные вкрапления в серебристых глазах. Кристиан хмурится и рассматривает мое лицо, отчего уши начинают пылать. Но я отвечаю мужчине тем же.

В какой-то момент тишина становится оглушительной, глаза опускаются ниже, на губы, а лица становятся все ближе. Я всем телом ощущаю галоп, в который пустилось собственное сердце, но не могу остановиться. Мне хочется очутиться еще ближе. Попробовать на вкус…

Еще мгновение, и случилось бы что-то совершенно сумасшедшее. Но перед глазами вдруг мелькает образ родителей, краем глаза я замечаю силуэт матери, и тело пронзает осознание, что мои ледяные стены тают от палящего солнца Кристиана Фарнезе. А вместе с ним в мое защищенное царство проникает и слабость.

Мы отворачиваемся почти синхронно, словно нас обоих поразило осознание чего-то страшного. Время вокруг, что до этого замерло в предвкушении, вновь потекло, унося нас за собой.

— Я не могу, — произношу стыдливо.

— Это правильно, — Кристиан в такой же растерянности.

Мы больше не смотрим друг на друга, когда я встаю с кровати и неловко поправляю складки на платье, когда двигаюсь к выходу из комнаты и произношу почти шепотом:

— Мне лучше уйти.

Кристиан ничего не отвечает, оставаясь сидеть на кровати, а я выхожу из комнаты, лишь в последний момент осознавая, что мне придется сюда вернуться. Ведь гостевые комнаты еще не готовы.

***

Остаток дня прошел в круговороте работы, сбивчивых мыслей и бесконечных попыток осознать, что произошло парой часов ранее.

Когда я вернулась на второй этаж и вошла в гостевую комнату с металлической тележкой, Кристиана уже не было. Незаправленная кровать все также одиноко пустела, как тогда, когда я зашла в нее первый раз. В комнате не было ни намека на то, что в ней что-то произошло. Я вздохнула с облегчением, хотя не могла отделаться от непонятного огорчения.

Я едва не совершила ошибку, но смогла вовремя остановиться. Не позволила себе переступить грань, сделать то, о чем потом пожалею. Тогда почему чувствую себя проигравшей?

Я помню свое единственное и нерушимое правило — не привязываться к людям. Не подпускать близко, не позволять им узнать меня или мне узнавать их. И сейчас едва не оступилась. Цитадель привила мне главный закон жизни: будь готова поплатиться за слабость.

Но еще меня гложил вопрос о том, почему Кристиан тоже отвернулся. Сомнения и страх были не только в моих глазах, но и в его. О чем подумал мужчина? Что понял он?

Казалось, мы оба хотели одного, а потом, словно по чьему-то великодушному решению, осознали, что не должны глупить. Но что делать дальше? Теперь, когда воспоминания будут мелькать перед глазами каждую нашу встречу, а смущение повелевать над словами?

Когда я заканчивала прибирать четвертую гостевую комнату, в открытую дверь вдруг влетела Мими. Она осмотрела все вокруг, провела рукой по туалетному столику в поисках пыли и удовлетворённо кивнула.