Не кради у ведьм

Глава 23

Я открыла глаза и зажмурилась от палящего солнца. Макушку тут же запекло, и я пожалела, что не надела платок. Но возвращаться в дом уже не хотелось, поэтому я лишь пригладила длинную непослушную косу и двинулась вперед.

Высокая хромая лошадь медленно тащила за собой плуг, вспахивая землю, а худой мужчина в светлой льняной рубашке, сгорбившись, шел следом. Соломенная шляпа закрывала его загорелое лицо.

Увидев мужчину, я ощутила в груди что-то странное и, замешкавшись, остановилась. Это… облегчение? Словно камень, тянущий меня на дно, оборвался. Но еще я чувствую… тревогу. Подвох.

— Мартина, — строгий женский голос за спиной вывел из транса.

Я резко обернулась, вперившись глазами в знакомые каштановые волосы, забранные в тугую косу.

— Меня зовут Розалинда, — поправила женщину.

— С каких пор?

Мама обернулась и взглянула на меня недовольно. Ее уставшее лицо было прочерчено глубокими морщинами, совсем не по возрасту. У висков виднелась седина, а карие глаза покрылись серой пеленой.

— С тех самых, когда… — я задумалась.

А действительно, когда я успела стать Розалиндой? Кто она? Я всегда была Мартиной Инганнаморте. Да, фамилия не из простых, зато имя красивое. Папа часто говорил, что оно означает «принадлежащая Марсу, богу войны».

Я обернулась, чтобы взглянуть на отца, но поле оказалось пустым. Только что вспаханная земля густо заросла сорняками, травой и полевыми цветами.

Когда-то это поле приносило нашей семье и: еду, и деньги, и положение в городе. Лавка Инганнаморте с самыми свежими фруктами и овощами хоть и не делала нас купцами или феодалами, но позволяла накопить средств, чтобы переживать холодные зимы и неплодородные сезоны.

А теперь широкие просторы засохшей земли стали бесполезны. Они превратились в заброшенные бесплодные заросли.

Солнце скрылось за тучами, и в миг приятное тепло сменилось на моросящий дождь. Я поежилась и обратилась к матери, сидевшей на деревянной скамье.

— Что случилось?

Женщина подняла на меня уставший взгляд. Из ее носа на сложенные руки капнула кровь.

— Мам…

Женщина не ответила. Ее белесые глаза закрылись, серое платье расплылось. Я заморгала и зажмурилась что есть силы.

Вновь открыла глаза, но теперь по-настоящему. Тревожный сон уступил перед знакомыми очертаниями двухъярусной кровати и синих стен. В окно бил утренний свет, а у смежной стены, накрывшись одеялом, сопела Инес.

Я вздохнула с облегчением. Это просто сон. Давно забытый кошмар.

Со временем я стала забывать, как потеряла родителей. Время, конечно, не лечит, но оно притупляет боль и воспоминания. Каждый прошедший год словно забирает с собой самые яркие чувства, преследующие по ночам. И сейчас, три года спустя, я почти оправилась от событий прошлого. Научилась справляться одна, жить без чужой помощи, взрослеть без родительских наставлений.

Однако теперь я вновь вспомнила портрет матери перед самой ее кончиной: седые волосы, белесые уставшие глаза, сгорбившаяся худая фигура… Еще и эта хромая лошадь, что вселяла в меня страх все мое детство… В общем, все самое худшее из моего прошлого всплыло этой ночью. Все то, что я так не хотела вспоминать.

Облегчение после сна продлилось недолго. Стоило мне отмахнуться от мыслей о семье, как воспоминания о вчерашней ночи просочились в заспанную голову. Приправленные ночным кошмаром, они стали еще более пугающими.

Как бы я не хотела оттягивать время, избегать собственных страхов, игнорировать тревожные звонки, мой разум не позволял надолго отключаться от реальности. Картинки прошлой ночи всплыли перед глазами, словно стремительно мелькающий фотоальбом.

Я сморщилась и встала с кровати, отгоняя ненужные мысли. Солнце только-только показалось из-за горизонта, значит, до подъема еще около часа. Однако сон как рукой сняло, поэтому я решила принять ванну.

Горячая струящаяся по телу вода расслабила напряженные мышцы и сжатые до побелевших костяшек пальцы. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в тишине. Я все еще не привыкла к медной глубокой ванне и водопроводу. Каждая водная процедура, даже чистка зубов, сопровождалась неимоверным наслаждением. Никогда мне еще не было так приятно мыться.

Даже немного грустно, что скоро я этого лишусь. Но… мертвым мыться не нужно.

Я рукой протерла запотевшее зеркало и взглянула на трещину в углу. Вновь подковырнула ее ногтем, как делала каждый раз, а потом взглянула самой себе в глаза и попыталась ободряюще улыбнуться.

Сегодня мы, горничные, получим свой первый расчет. Сто семьдесят кровно заработанных лир. Мадам Кавелье подведет первые итоги работы, выдаст деньги и обязательно выскажется о каждой новенькой работнице особняка Фарнезе.

Я впервые получу деньги, которые по-настоящему заработала. Конечно, в детстве мне приходилось шить и продавать детскую одежду, чтобы помогать матери, но сейчас все совсем иначе.

Это будет мой первый и последний расчет. Этим же вечером я, следуя примеру Мими, сбегу из особняка. Раз и навсегда.

Заработанных денег хватит на билет куда-нибудь на север Италии. Главное, как можно дальше от Таранто и владений Фарнезе. Там я постараюсь найти достойную работу. Возможно, вновь стану горничной или официанткой. Ведь Розалинда Бруно все это умеет. А ее имя станет моим на долгие годы.

Если найти работу не получится… Что ж, Цитадель — не единственный бордель в Италии, а я все еще остаюсь Мартиной, умелой воровкой. И мои руки все помнят.

Главное, что я останусь живой. И точно буду знать, что ночью меня никто не выведет из комнаты, чтобы завести в подвал и принести в жертву.

***