Не кради у ведьм

Глава 31

Слово, возможно, одно из сильнейших оружий человека. Оно может быть острее ножа, тяжелее кирпичной стены и запутаннее самого большого лабиринта. Словом можно помочь, обнадежить, подарить веру. А можно, наоборот, уничтожить, растоптать, превратить в пыль.

Не существует слов, не несущих в себе смысла. И даже произнесенные в бреду, они всегда таят в себе какое-то значение.

Так, слова Габриэллы отпечатались в моей голове на несколько дней, ни на секунду ее не покидая. Я все думала и думала, взвешивала каждую услышанную букву, ловила каждую интонацию.

Габриэлла Фарнезе больна, без сомнений. Ее состояние выдают неестественно бледная кожа, отчужденность и слабость в голосе. Но слова, что произнесла женщина, были слишком отчетливы и связны для больного бреда. Именно поэтому я не могла от них отмахнуться.

Лидия… Это имя я услышала впервые. Женщина, которой так завидовала Габриэлла. Первая любовь Маркиза Фарнезе и мать Стефано. О ней не слышал никто из горничных, ее фотографий нет в альбомах, о ней не говорят в стенах особняка. Лидия словно призрак из другой эпохи. И если это так, то моя догадка о возрасте Стефано подтверждается.

Я еще несколько раз доставала фотографию старшего брата Фарнезе из-под матраса и проверяла, ничего ли на ней изменилось. К счастью или сожалению, и изображение, и надпись оставались прежними. Все тот же 1839 год, все то же лицо Стефано.

Значит, Лидия и Маркиз еще старше своего сына. А Габриэлла? Когда она стала частью семьи Фарнезе и родила младшего наследника семьи? Двадцать лет назад или двести?

Сейчас мне хотя бы стало понятно, почему Стефано и Кристиан настолько отличаются друг от друга. Они не родные братья. И внешность, и блеск в глазах, и манера поведения — все это давало мне подсказки, но я упрямо отметала их от себя.

Вот только Стефано — старший сын — гордость семьи, главный наследник и любимый сын Маркиза. А Кристиан — ребенок Габриэллы — по словам женщины, никчемный младший брат, которому никогда не стать лучше старшего.

Помимо сказанного Габриэллой меня волновало и еще кое-что. Стала бы женщина, которую я считаю своим врагом, говорить со мной на такие темы? Почему она раскрыла один из секретов семьи Фарнезе? Почему вела себя так рядом с горничной?

Что, если она не злая ведьма? Не часть семьи Фарнезе, а очередная ее жертва? И я лишь случайным образом стала свидетельницей ее заключения? Что, если Габриэлла выглядит болезненно из-за заклятья? Из-за магии, что сейчас убивает горничных?

Но, если это так, что Фарнезе нужно от Габриэллы? Очередной наследник или картинка успешной семьи для общества?

Столько вопросов зароилось в моей голове, что думать стало физически тяжело. Словно мозг набили свинцом. Я перевела дух и попыталась сосредоточиться на уборке. Сегодня пятнадцатое августа. Середина месяца.

У меня осталась половина месяца, чтобы успеть разобраться с семьей Фарнезе. Найти способ остановить убийства, спасти Стеллу и других горничных, а главное, саму себя. Не повторить историю своей матери и наказать тех, кто виновен в ее гибели.

Успею ли я?.. Даже предположить страшно. Хоть надежда изо дня в день пророчит мне счастливый конец, Мартина Инганнаморте, слишком прагматичная для таких смелых заключений, твердит об опасности.

Что я знаю сейчас? Лишь то, что семья Фарнезе использует горничных в магических ритуалах. Зачем? Могу лишь предположить. Возможно, это связано с несметными богатствами семейства, огромными владениями и высоким положением в обществе. А возможно, с бессмертием или нечеловечески долгой жизнью. Почему именно горничные? Может быть, их легче всего использовать. Нас двенадцать девушек. По одной в месяц — и хватит на год. Почему выбрали именно нас? Есть ли какой-то критерий, по которому отбирают будущих жертв? Возраст, внешность, девственность… Вряд ли. Например, мне восемнадцать. Мими было шестнадцать, а Флоре Мальдини почти тридцать. Внешность… Я — смуглянка с каштановыми волосами и карими глазами. У Инес белоснежная кожа и гладкие длинные волосы цвета угля. А Стелла и вовсе блондинка. Несмотря на то, что я девственница, Розалинда Бруно имеет ребенка. И домоправительница об этом знала, когда принимала меня на работу.

Сейчас я знаю не так много. У меня есть лишь список симптомов, способ узнать о приближающейся кончине. За эти пару дней я смогла вписать туда лишь один пункт, и то, со знаком вопроса.

Резкое похудение.

Тяжело сказать, похудела Стелла из-за того, что хотела этого, или потому что на ней лежит заклятье. Тем не менее, ее острые скулы и тонкие руки теперь виднелись даже из другого конца особняка.

Ясно лишь одно. Мне нужно действовать. Хоть днем, хоть ночью, хоть при других горничных, хоть одной. Или через пятнадцать дней я могу и вовсе не встать с кровати.

Жаль, что все просто лишь на словах. На деле я даже представить не могу, что должна делать, куда идти, с кем говорить. Я стала частью слишком сложного пазла, что собрать мне не по силам.

Когда дверь справа от меня отворилась, я не сразу поняла, с кем столкнулась. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать человека перед собой и почувствовать уже привычную тревогу в груди.

— Розалинда, — Кристиан словно выжидал меня. Он открыл дверь ровно в тот момент, когда я проходила мимо его покоев.

— Добрый вечер, — мой сиплый тихий голос выдал все волнение.

— Нам нужно поговорить.

Не вопрос, не предложение, эта фраза стала приказом, не терпящим возражений. Тон Кристиана стал ледяным заклинанием, сковывающим по рукам и ногам. И я замерла, не в силах противостоять.

— Мне нужно работать…

Жалкая попытка уйти, сбежать от опасности. Но Кристиан был готов к отказу. Его рука за секунду сжалась на моем плече, пальцы до боли сдавили кожу. Я едва не вскрикнула от неожиданности, но не успела даже моргнуть — как оказалась внутри чужой комнаты.