Не кради у ведьм

Глава 72

Несмотря на уверенность в голосе и сталь в глазах, я ощущала, как страх медленно разъедает меня. Пришедшее осознание стало как спасительной истиной, так и опасным, разрушительным знанием.

Моя история переплелась с семьей Фарнезе еще до того, как я узнала о их существовании. Целых три года я жила, даже не подозревая, с какой силой оказалась связана моя кровь.

А потом я, как по волшебству, отыскала Розалинду Бруно и услышала из ее уст о поместье Фарнезе, потом удачно выкрала документы девушки и ее приглашение… Словно меня тянуло в особняк с самого начала.

— Все верно. Когда ты попала в поместье, сила пробудилась. Твоя кровь как бы зарезонировала с кровью Фарнезе. Однако Маркиз и не подозревает об этом, — пояснила Габриэлла, хмурясь. — Тебе удалось обмануть Кавелье и всю семью Фарнезе. Никто не знает и вряд ли догадывается, что ты — дочь погибшей когда-то горничной.

— Маркиз считает меня сосудом, но не знает чьим.

— И это твое преимущество.

— Но что мне делать дальше? Теперь, когда мой последний шанс на спасение забрал Маркиз?

Я не могла вслух признаться, что завишу от Стефано. Не могла согласиться с тем, что нуждаюсь в нем. Однако мои слова, отчаяние в моем голосе и нервозность в движениях — все выдало мои чувства с потрохами.

— Тебе нужно вернуться в особняк.

— Но как?..

— Я помогу. Но не смогу пойти с тобой.

— Почему?

— Стоит мне лишь ступить на земли Фарнезе, как заклятье вновь возьмет вверх. Я снова стану безвольной куклой, питающей особняк. Та земля для меня проклята.

— А что делать в особняке мне?

— Найди Стефано. Он поможет.

— Но вдруг он не захочет помогать мне? Все это время его пожирали сомнения. Он испытывал огромную вину за то, что шел против отца. И, боюсь, даже его долг перед младшим братом потеряет всякую ценность перед Маркизом. Не уверена, что смогу убедить Стефано помочь мне вновь.

Габриэлла несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. А потом с ее языка соскочило признание:

— Помимо моих сил у Маркиза были еще причины держать меня взаперти собственного разума… — Габриэлла болезненно нахмурилась. — Все эти годы я была словно во сне: все видела, но ничего не понимала. Сейчас же будто очнулась. И вместе с пробуждением пришло осознание всего, что ранее было мне недоступно. Я… Каждое преступление Маркиза, каждое убийство, каждая смерть — все это одной сплошной волной обрушилось на меня. Мне будто открыли глаза против моей воли и показали всю жестокость, что только существует в нашем мире. И, боюсь, она касается не только меня или смертных женщин, принесенных в жертву. Она повлияла и на Стефано.

Я жадно вслушивалась в каждое слово Габриэллы. Женщина тихо, но четко рассказывала:

— Долг Стефано перед Кристианом, мое заточение, один из самых серьезных секретов Маркиза — все это завязано лишь на одном человеке. Его зовут Давид Орси. Ты когда-нибудь слышала это имя?

— Нет, но…

— И не услышала бы никогда. В особняке его нельзя произнести вслух, а членам семьи Фарнезе даже нельзя о нем подумать. Маркиз об этом позаботился.

Я нахмурилась, лихорадочно прокручивая в голове воспоминания. Давид Орси. Это имя я уже слышала. Определенно точно знала этого человека.

Нет, я не встречала его. Не разговаривала с ним и не слышала о нем в чужих разговорах. Давида Орси не было рядом со мной, однако чем-то мы были связаны… Как будто он приснился мне или…

«Санти!»

Я вспомнила. Фотография из библиотеки.

Особняк Фарнезе. Но какой-то другой… Даже на черно-белой фотографии видно новую, совершенно отличную от нынешней кладку стен, пустые газоны, странную нелепую крышу… На переднем плане два человека: незнакомый мне мужчина во фраке, с тростью в руках и цилиндром на голове, а рядом Стефано Фарнезе.

Я медленно подняла взгляд, несколько секунд смотрела прямо, а потом вновь опустила глаза на фотографию. Лицо Стефано осталось прежним: сдержанная улыбка, густые острые брови, орлиный взгляд. Он ничуть не изменился, не считая странного наряда, какие сейчас точно никто не носит. Пальто-плащ до самой обуви, тот же глупый цилиндр, какой-то устаревший фрак и белые перчатки… Почему он так одет? Может, раньше у него были проблемы со вкусом?

И когда в особняке делали ремонт? На фото он хоть и смотрится нелепо, но отчетливо видно новизну. А сейчас без слез на поместье не взглянешь. Словно сотню лет оно было заброшено.

И почему недавняя фотография оказалась в альбоме за тысяча восемьсот тридцать девятый год?..

Я развернула фото обратной стороной и заметила надпись:

«Моему дорогому другу Стефано Фарнезе в память о временах, которые никогда не повторятся. И пусть годы не заберут у тебя воспоминания о давно ушедшем старике…

Давид Орси, 1839 год»

Я вновь развернула фотографию и взглянула на Стефано. Ошибки быть не может, его надменное выражение лица я увижу за милю, даже с самой ужасной фотографии. Но тридцать девятый год… Это какая-то шутка? Может, у этих двух друзей своеобразный юмор, понятный только им двоим?

Но мои догадки в пух и прах разбивало изображение особняка Фарнезе на заднем плане. Нет, недавней эта фотография быть не может. Поместье не может так обветшать даже за десяток лет.

Я прикусила губу в раздумьях. Если Стефано, такой, каким я вижу его сейчас, действительно на фотографии тридцать девятого года, то сейчас ему не меньше… семидесяти лет.

Давид Орси — давний друг Стефано. Их общая фотография долгие недели не давала мне покоя. Я все ломала голову, думая и думая о истинном происхождении изображения. Тогда загадочное фото из библиотеки приоткрыло завесу тайны о возрасте Стефано. И больше оно мне не пригодилось.