Не кради у ведьм

Глава 85

Возрождение из мертвых. Воскрешение. Слова, что можно услышать лишь в легендах да сказках. В написанных кем-то нереальных сюжетах, переходящих из уст в уста и обреченных никогда не стать былью.

Несколько месяцев назад я не верила даже в магию. Ведьмы были для меня городскими страшилками, пугающими детей да развлекающими стариков. А магия была лишь способом разнообразить скучную обыденную жизнь. Люди тянулись к неизвестному из будоражащего чувства волнения и загадки. Во все года люди нуждались в волшебстве.

Теперь же, когда я едва смирилась с существованием ведьм и магов, мне нужно было поверить в то, что некоторые из них обладают силой, способной возвращать из мертвых!

Я должна была поверить в то, что Маркиз, подобно Орфею из древних мифов, собирался вернуться за своей женой в царство мертвых. Что он, сродни легендарному певцу и музыканту, спасет свою Эвридику с того света.

Но я не могла смириться с этим сплошным сумасшествием. И надеялась, что Стефано разделяет мои мысли, что он не верит этому изворотливому лживому старику и видит крупицы истины в полотне, сотканном сплошь из вранья.

Маркиз изо всех сил стремился настроить Стефано против меня.

«Хитрая, лживая и смекалистая».

«Горничная, которая готова запудрить мозги, чтобы сбежать из особняка и выжить».

Так Маркиз описывал меня, стремясь переманить Стефано на свою сторону. Он умело жал на нужные кнопки, давил на больные места старшего сына, лишь бы вывести того на эмоции, лишь бы заставить его поверить.

Так почему же Маркиз не мог устроить тот же самый трюк и с Давидом? Он утверждал, что Орси хотел ему помешать вернуть Лидию, что именно смертный, сын его злейшего врага, был злодеем в этой истории.

Но можно ли верить Маркизу? Стефано ему нужен, несомненно. Ему нужна сила старшего сына, чтобы вернуть Лидию, погибшую много лет назад.

И Маркизу нужно убедить Стефано в том, что весь мир настроен против него, что все вокруг его злейшие враги. Маркиз пытался привить сыну ту жизнь, в которой жил сам. Где нет места друзьям, доверию и семье. Где есть одна сплошная ложь и опасность.

Чем больше я думала, тем больше убеждалась в том, что Маркизу нельзя верить. Даже если он и впрямь хочет оживить свою единственную любовь, это может быть опасно для нас всех. Так много риска было в этих отчаянных поступках.

А если Маркиз врет, и хочет воскресить совсем не Лидию? А если у этого решения будут страшные последствия? А если вместо Лидии вернется кто-то другой? А если Маркиз сам не осознает своих действий? А если ему не хватит сил? А если?.. А если?.. А если?..

Так много этих «А если», что голова пухнет от вопросов. То, на что решился Маркиз и на что сейчас уламывал собственного сына, было слишком опасно. Даже я, далекая от магии и колдовства, осознавала риски.

Никогда. Никогда разговоры о воскрешении не приводили ни к чему хорошему. Этому меня научили многочисленные сказки и истории, услышанные еще в самом детстве.

Вот только… Стефано был мудрым и далеко не глупым. Я не могла быть уверена в том, что он откажет отцу в столь ужасающей просьбе, но не могла избавиться и от мыслей, что Стефано может выкинуть что-то опасное в ответ.

Я легко и здраво рассуждала о совершенно чужой мне Лидии. О матери Стефано, о единственной любви Маркиза. Мной не управляли чувства, эмоции не диктовали мне приказы. Я была холодна и расчетлива. Потому что не испытывала тех чувств, что мог испытывать Стефано или даже Маркиз.

Но если бы речь шла о моей матери? Каковы были бы мои мысли тогда? Столь же рассудительны и холодны? Я бы также уверенно размышляла о том, что воскрешение мертвых — это плохая идея? Или же сделала бы все, чтобы вернуть маму к жизни, несмотря на риски?..

Однако именно это здравомыслие, которое меня сейчас охватило, и было моим ключом. Только я сейчас могла донести до Стефано опасность, нависшую над нами. Только я могла убедить его не вестись на поводу у отца. Только я…

И Кристиан. Мы должны были вновь объединиться, чтобы победить зло, куда более опасное и непредсказуемое. Маркиз был опасен и совершенно безумен. Его идеи грозили неминуемым концом нам всем.

Поэтому после подслушанного с Жаклин разговора я вернулась в свою комнату. Инес в ней не было, и я с облегчением подумала, что спасла хоть одну жизнь. Пускай Ящерицу, но жизнь. Человеческую. Такую же, как и мою.

Одна лишь Патриция застала меня, но рыжеволосая промолчала. Она не нашлась, что сказать, ведь теперь для остальных горничных я вернулась. Меня не отправили за решетку, не уволили и не наказали. Я вновь стала одной из них, хотя и было это ненадолго. Ведь скоро умру или я, или все мы.

Ночь была беспокойной. Я проворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. А с первыми проблесками солнца над горизонтом вскочила с постели, наспех помылась и отправилась к Кристиану. Нам нужно было встретиться как можно скорее. У меня было мало времени, а предстояло еще убедить младшего брата мне помочь и рассказать о страшных планах Маркиза.

Забарабанив в дверь Кристиана, я бесцеремонно схватилась за ручку и задергала ее. Я была решительно настроена на встречу с младшим братом, несмотря на мой вчерашний ужасный монолог, который так и остался без внимания Кристиана.

— Кристиан! — зашипела я так, чтобы не разбудить никого в хозяйском крыле. — Открой дверь!

Вновь стучу в дверь обоими кулаками, нагло дергаю ручку и едва держусь от того, чтобы подключить к ударам ноги. Но раньше, чем носок моего ботинка сталкивается с деревом, дверь отворяется.

Кристиан стоит на пороге, явно только что проснувшийся. Он хмуро глядит на меня, и в его глазах я не замечаю ни капли нежности. Этот взгляд оказался даже не таким, каким был в наше знакомство. И тогда в нем не было столько равнодушия.