(не) красавец и чудовище

Глава 13

Аддам доносит меня до самой спальни и только там ставит на ноги.

– Тебе нужна горячая ванна, а я пока попрошу слуг принести горячий чай.

А мне страшно его отпустить. Что, если король придёт сюда посреди дня? Или уже вечер? У меня нет сил даже взглянуть в окно.

Аддам, казалось, считывает мои мысли о страхе остаться одной. Он не спешит уходить, пока я, окоченевшая и грязная, стою посреди роскошной комнаты, оставляя мокрые следы на ковре.

– Тим, — зовёт он, не повышая голоса.

Маленькая чашка тут же выскакивает из-за кресла. Они все, что ли, трутся в моей комнате?

– Слушаю, Ваше Высочество!

– Попроси миссис Пофс приготовить ванну и согреть чай. И… – он на мгновение запинается, – позови Генри. Пусть дежурит в коридоре.

Последнюю фразу говорит тихо, но я её слышу. Это не забота, а констатация факта: теперь я по-настоящему пленница, и за мной присмотрят. Но почему-то эта мысль не вызывает протеста, лишь глухую усталость.

– Спасибо, – шепчу, глядя куда-то мимо его плеча.

Аддам кивает и, наконец, выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Через несколько минут в комнату вкатывается массивный медный таз, за которым семенили ожившие щётки и губки. Миссис Пофс, водружённая на поднос, вещает оттуда командным тоном.

– Всё, милая, раздевайся и залезай! Пока отогреешься, я расскажу, как обхитрила этого старого скрягу-самовара, чтобы он дал больше горячей воды!

Процесс оказывается почти комичным и отвлекает от тяжёлых мыслей. Вскоре я уже сижу в благоухающей травами горячей воде, сжимая в руках кружку с душистым чаем. Тело понемногу оттаивает, а вместе с ним возвращается и осознание произошедшего.

– Миссис Пофс… этот… король. Он всегда был таким?

Чайник на краю таза вздыхает, и из носика вырывается облачко пара.

– О нет, дорогая. С каждым годом он всё больше… теряется. Становится больше зверем, меньше – человеком. Раньше он просто рычал из темноты. А теперь выходит на свет, охотится… – она замолчала. – Лепестков на розе остаётся всё меньше. Это отзывается на всех нас. И на нём – сильнее всего.

«И на Аддаме тоже?» – думаю я, вспоминая его ярость в лесу и усталые глаза после.

Ванна и чай делают своё дело. Облачившись в свежее, на этот раз простое шерстяное платье, я чувствую, что готова к тому самому «разговору». На столике рядом с камином, где уже потрескивают поленья, стоит новый поднос с едой и двумя чашками. Аддам ждёт, сидя в кресле и глядя на огонь. В свете пламени его профиль кажется менее суровым, почти хрупким.

– Садись, — говорит он не поворачиваясь.

Я занимаю кресло напротив. Молчание затягивается, прерываемое только треском огня.

– Я не хотел, чтобы ты пострадала, – наконец начинает он. – Объявление о горничной было настоящим. Мне… замку… нужна помощь. А сбежать ты должна была. Любой на твоём месте сбежал бы. Я хотел дать тебе шанс увидеть лес, понять, что обратной дороги нет. Но не предполагал, что он… что он выйдет.

– Почему? — спрашиваю я тихо. – Почему он ненавидит тебя?

Аддам горько усмехается.

– Он ненавидит себя. А я – живое напоминание о его неудачах. О матери, которую он довёл до ранней могилы своим деспотизмом. О сыне, который, по его мнению, слишком слаб, чтобы быть настоящим королём. Он считает, что я должен был давно найти способ убить его и снять проклятие силой. А я… – он сжимает кулаки, – я не могу. Как бы я его ни ненавидел, он мой отец. И проклятие связано с его жизнью. Убей я его – стану таким же чудовищем внутри, каким он стал снаружи. И, возможно, навеки закреплю чары.

– А роза? И… чистая душа?

– Легенда, – отрезает Аддам. – Или нет. Волшебница не оставила инструкций. Только намёк. Что любовь может быть ключом. Но какой любви? Сыновней? Романтической? Сострадания? И кто эта «чистая душа»? Я перерыл все книги в библиотеке. Ничего. Последние годы я просто… ждал. Пока лепестки опадают. А отец сходит с ума.

В его голосе звучит такая беспомощная, знакомая мне тоска, что сердце сжимается. Он заложник не только проклятья, но и собственной морали.

– А Изабелль? – вдруг вырывается у меня.

Аддам хмурится.

– Дочь часовщика? Что с ней?

– Она… я просто слышала сказку. Похожая на вашу историю. И там именно такая девушка – добрая, любящая книги, чистая сердцем – снимает проклятие с принца-чудовища своей любовью.

Принц несколько секунд смотрит на меня, а затем смеётся. Звук горький и невесёлый.

– Изабелль? Добрая? – он качает головой. – Ванда, она известна на весь городок не своей добротой, а тем, что вычислила самого богатого холостяка в округе и ведёт на него охоту с упорством опытного ловца. Её «чистота души» измеряется в золотых монетах. Она скорее продаст душу за новое платье, чем станет кем-то рисковать.

Вот так. Моя последняя надежда рушится с тихим звоном. Стерва так стерва. Значит, сказка сломана окончательно. Или… она просто другая?

– Тогда… что мне тут делать? – голос мой дрожит. – Я не та девушка. Я просто хочу домой.