(не) красавец и чудовище

Глава 14

Скрежет за дверью повторялся с пугающей регулярностью. Это было не рычание и не тяжёлое шарканье когтей — а методичный, металлический звук, будто что-то огромное и железное медленно волокли по каменному полу. Правило Аддама («не выходи из комнаты ночью») вбилось в подкорку. Я сидела на кровати, закутавшись в одеяло по самые уши, и прислушивалась.

Но вместе со страхом росло и любопытство. И злость. Я устала бояться каждой тени.

Тихо, на цыпочках, я подкрадываюсь к двери и прикладываю ухо к холодному дереву. Скрежет совсем близко. А потом... слышится тяжёлое, механическое пыхтение, как у старых паровых часов.

— Генри на посту. Угроз не обнаружено, — проговаривает низкий, скрипучий голос, больше похожий на скрежет шестерёнок.

Это не человек. И не зверь.

Сердце ёкнуло. Я приоткрываю дверь на сантиметр, подглядываю в щель.

В слабом свете лунного серебра, пробивавшегося из окна в конце коридора, маячит гигантская фигура. Это... доспехи? Полный рыцарский лат, но не на человеке, а оживший, движущийся сам по себе. В одной руке он сжимает огромную алебарду, древко которой он и волочит за собой, создавая тот самый скрежет. Его шлем медленно поворачивается из стороны в сторону, пустые глазницы выискивают движение в темноте.

Генри. Доспехи-страж. Железный, блин, человек. Семнадцатого века. Или в каком периоде действия сей сказки происходят? Лично я уже запуталась.

Он охраняет дверь. Мою дверь.

Чувство двойственное. С одной стороны — облегчение: этот железный великан явно может дать отпор чешуйчатому королю. С другой — леденящий ужас. В этом замке даже защита жуткая и неживая.

Генри завершает свой полуоборот и снова застывает, превратившись в мрачную статую. Я тихо прикрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно выдыхаю. Спать уже не хочется. Мысли путаются, перескакивая с железного стража на усталые глаза Аддама, от них — на хищный взгляд его отца, а затем — на пожелтевшие страницы воображаемых книг в библиотеке.

Утром меня будит не скрежет, а тихий перезвон. На сервировочном столике Тим аккуратно подпрыгивает, сталкивая ложку с чашкой.

– Доброе утро! Генри всю ночь не спал, всё ходил! – радостно сообщает он. – Значит, ты в безопасности!

– Он всегда так... шумит? – спрашиваю я, садясь на кровати.

– Только когда на посту. Днём он стоит в оружейной зале и не двигается. Совсем. Как настоящие доспехи, – поясняет Тим. – Его сложно было заколдовать, знаешь ли. В нём нет... ну, жизни, как в нас. Только долг. Волшебнице пришлось постараться.

Представить волшебницу, вкладывающую душу в рыцарские латы, было странно. Но в этом замке я уже перестаю удивляться.

После завтрака я, полная решимости, выхожу из комнаты. В коридоре пусто. Ни Генри, ни скрежета. Только пыль, тихо парящая в лучах солнца, пробивавшихся через высокое стрельчатое окно.

Я собираюсь идти искать Аддама или библиотеку, но путь мне преграждает Корсворт. Он возникает из тени ниши так внезапно, что я вздрагиваю.

– Его Высочество просил передать, – скрипуче начинает он, – что задерживается. Некие... обязанности во внешнем периметре поместья. Он велел отвести вас в библиотеку и предоставить в ваше распоряжение. – Дворецкий делает паузу, и его маятник качается с подозрительным одобрением. – И велел напомнить, что вы не горничная. Вы – исследователь. Пожалуйста, следуйте за мной.

Библиотека оказывается огромным залом в западном крыле. Высокие потолки теряются в полумраке, стены от пола до потолка уставлены книгами. И здесь царит тот же хаос: груды фолиантов на полу, опрокинутые стремянки, паутина, свисающая с канделябров. Но среди этого бардака чувствуется мощь знаний.

– С чего бы вы хотели начать, мадемуазель? – спрашивает Корсворт.

Я обвожу взглядом это книжное море. «С чего начать, когда ищешь иголку в стоге сена, да ещё и в параллельной вселенной?»

– Для начала – с ведра и тряпок. Работать в таком бардаке будет не очень приятно. А затем – всё, что связано с межмировыми путешествиями, порталами, «странниками» и... проклятиями, которые могут быть связаны с привнесёнными извне элементами, – выпаливаю я. – И всё, что есть о той волшебнице. Легенды, описания.

– О, это сузит круг поисков до... нескольких десятков полок, – невесело пошутил Корсворт. – Я помогу. Некоторые из нас ещё помнят, где что лежало... до Великого Падения.

«Великое Падение». Видимо, так они называют день проклятия.

Мы принимаемся за работу. В помощь мне прилетают несколько пипидастров. Небольшая, но серьёзная подмога. Правда, за работу они принимаются настолько стремительно, что через несколько минут уже ничего невозможно различить из-за взметнувшейся в разные стороны пыли. Когда же она, наконец, оседает, я принимаюсь намывать полы.

Ну а потом я принимаюсь сгребать книги в тематические стопки, а Корсворт, Люмьер (неожиданно присоединившийся к нам) и парочка оживших стремянок таскают тяжёлые тома. Это было сюрреалистично: я, обычная девушка из другого мира, руковожу уборкой в магической библиотеке, мне помогают часы, канделябр, мебель и пипидастры.

К полудню мы расчищаем угол у большого дубового стола. Я устраиваюсь там с первой стопкой книг. Языки самые разные: древние, забытые, некоторые тексты светились едва заметным перламутровым светом. К моему удивлению, я могу читать их — видимо, заслуга магии этого мира или «Ванды», в чьём теле я нахожусь.