(не) красавец и чудовище

Глава 15

Перед ужином я успеваю смыть с себя всю грязь из библиотеки в ванной, в которую уже к моему возвращению в комнату кто-то принёс горячую воду. Это было истинное блаженство. Известная реклама шоколада меркнет, в сравнении с этим простым житейским удовольствием.

Правда, сильно не расслабишься. Столько всего свалилось в последние дни. И я так и не поняла, что мне нужно сделать. Аддам вроде неплохой. В отличие от того же отца. Изабелль просто избалованная девчонка, что нашла себе идеального мужчину и пытается его завоевать. Вполне адекватное желание, если подумать.

Вот только выбраться из сказки мне это не поможет. А вот если я разгадаю послание – шанс вернуться будет более реальным.

А что, если рассказать Аддаму всю правду о себе? Он ведь вроде мне рассказывает всё. Хоть и не сразу. И явно не совсем всё. Но всё же страшно, что меня примут за сумасшедшую.

Мысленно визуализирую сцену, где заколдованный принц-оборотень, с недоверием слушает историю о том, как я проснулась в доме небогатой семьи фиг знает какого времени и какой страны. А точнее, я просто попала в историю, так похожую и ни черта непохожую на знакомую с детства сказку. В лучшем случае он покрутит пальцем у виска… а может, и поверит.

Кринж, конечно.

Выползаю из ванной, оборачиваюсь огромным пушистым полотенцем и падаю на кровать. Желания ужинать совсем нет. А ведь мы только библиотеку убрали. Сколько в замке всего комнат? Хотя бы жилых? Про подсобные помещения промолчу. Их ведь, наверное, тысячи…

Вздыхаю, нехотя поднимаюсь с кровати и иду к шкафу. Оттуда прямо мне в руки уже стремится красивое голубое платье.

Платье, которое почти само натягивается на меня, неброское, но удивительно изящное. Тёмно-голубая, мягкая на ощупь шерсть кашемира с высоким вырезом, отороченным серебристым шитьём. Рукава узкие, длинные, облегающие, от локтя до запястья расшиты тонким, как паутина, узором из тех же серебряных нитей. Юбка платья ниспадает плавными, тяжёлыми складками, создавая изящный силуэт, но не сковывая движений. Оно тёплое, практичное и идеально подходит для прохлады вечернего замка.

Зеркало показывает мне серьёзную, чуть уставшую девушку с большими глазами, кажущимися ещё больше на бледном лице. Я заплетаю волосы в простую, но аккуратную косу, перебрасываю её через плечо. Не принцесса, но и не служанка. Исследователь. Союзница. Так даже лучше.

Аддам уже ждёт меня в небольшой столовой, примыкающей к его кабинету, а не в том мрачном, гулком парадном зале, где мы ужинали в первый мой день в замке. Здесь уютнее. Небольшой, но роскошный камин из тёмного мрамора пылает живым огнём, отбрасывая танцующие тени на деревянные панели стен, украшенные охотничьими трофеями и старинными картами.

В центре комнаты стоит круглый дубовый стол, накрытый на двоих белоснежной скатертью. Канделябр с пятью свечами (будто бы обычный, но я замечаю, как одна из свечей, когда я вхожу, чуть вытягивается в струнку, подражая Люмперу) отбрасывает тёплый, приглушённый свет на фарфоровую посуду и серебряные приборы. На столе дымятся блюда: запечённая дичь под соусом из лесных ягод, запеканка из корнеплодов с травами, тёплый хлеб и кувшин с темно-рубиновым вином. Запахи умопомрачительные, совершенно непохожие на простую похлёбку из дома Ванды.

– Я подумал, здесь будет... уютнее, – говорит Аддам, отодвигая для меня стул. Он уже сменил потрёпанную куртку на тёмно-зелёный дублет, под которым виднеется простая белая рубашка. В свете свечей его черты кажутся мягче, а в звериных глазах нет прежней холодной отстранённости. Только усталость и какое-то тихое ожидание.

– Спасибо, – киваю я садясь. – Здесь и правда гораздо приятнее.

Ужин начинается в почти комфортном молчании, нарушаемом лишь потрескиванием дров и тихим звоном приборов. Голод, который я не чувствовала в комнате, неожиданно просыпается, и еда оказывается восхитительной. Вино терпкое, согревающее, разливается по телу мягким теплом и слегка притупляет остроту сегодняшних переживаний.

– Ты нашла что-то в библиотеке? – наконец спрашивает Аддам, откладывая нож.

Я медленно кладу свою вилку. Стоит ли показывать ему эту страшную запись? Но он прав – мы союзники. Утаивание информации – предательство нашего нового, хрупкого доверия.

– Есть одна книга... – начинаю я осторожно. – Не совсем книга. Скорее, дневник или сборник заметок. Без имени автора. Там были схемы, символы... и одна фраза.

Я описываю рисунки, а затем, глядя на пламя в камине, медленно, слово в слово, повторяю загадочную надпись: «Проклятие сей крови обратить вспять может лишь тот, кто пришёл извне, ибо не отягощён грузом вины сего мира. Но путь домой для странника лежит через сердце чудовища, что он же и исцелит. Две судьбы — один ключ. Выбор — жертва.»

В комнате воцаряется тишина, настолько плотная, что слышно, как шипит воск, стекающий со свечи. Аддам не двигается. Он смотрит куда-то мимо меня, в тёмный угол комнаты, его лицо становится каменной маской. Только мускул на скуле мелко дёргается, выдавая внутреннюю бурю.

– «Пришёл извне», – наконец, тихо, почти беззвучно произносит он. – Значит, ты и вправду не отсюда. Не просто из другого городка.

– Нет, – шепчу я. – Я из другого... времени. Или мира. Я не Ванда. Моё имя — Ольга. И я знала историю, похожую на вашу, как сказку, которую читала в детстве.