Не красавица. Не чудовище

Глава 1

Конец августа

Машина остановилась у музея искусств, где завтра пройдёт показ одного из самых востребованных домов моды. Их коллекцию разбирают ещё по предзаказу, а места в первом ряду — самые желанные и недоступные, вот насколько они востребованы. Не скажу, что являюсь поклонницей их одежды, но я — главная модель. Вдруг в этом году осенняя коллекция меня неожиданно поразит.

Водитель поспешил открыть для меня и моей ассистентки дверь. Я же в это время читала очередную статью, охватившую модельное агентство, лицом которого я была уже не первый год. И причина весьма банальна.

Как говорится: «Плохой пиар — всё ещё пиар». Не уверена, что меня это удовлетворяло в полной мере, но остановить коллективный разум, думающий в одном направлении? Нет, спасибо. Справлюсь. Шесть лет назад, когда Марина Робертовна выбрала меня амбассадором после ухода её дочери из собственного агентства, было гораздо хуже. И ничего. Людям пришлось меня принять. То, что происходило сейчас, можно назвать просто бурей в стакане.

— Ты читала это?

— Не обращай внимания.

— Это даже для «жёлтой» прессы слабо. Позор, а не новость.

— Они на этом заработают и пойдут дальше. Все как и всегда, Арина.

— Нет, они сначала выжмут из новости всё до последней копейки. Вот увидишь.

Выйдя из машины, я перехватила удобнее сумочку и широкими шагами направилась к запасному входу. Сейчас здесь идёт подготовка к показу, поэтому парадный вход закрыт, чтобы фанаты и зеваки не толпились рядом и не мешали. Как только мы отошли подальше от автомобиля, водитель уехал, а охрана приготовилась открыть двери, но мой взгляд всё ещё был прикован к статье.

— «Что будет делать новое лицо агентства Арина Журавлёва?» — читаю я вслух, недоумевая. — Новое лицо? Я шесть лет работаю у них. Что за ересь?

«Разве она способна разделить первое место с самой Василисой Ефимовой, которая уже взорвала новостные паблики своим внезапным возвращением? Фанаты первой ликуют. Фанаты второй встревожены. Ещё никогда мир моды не был настолько оживлён. Ходят слухи, что бренды уже наблюдают за реакцией публики и в случае положительного и стабильного отклика будут рады предложить самые выгодные контракты, а за её первое интервью могут побороться два ведущих модных журнала страны. Но самое главное — как поведёт себя мать Василисы? Есть сомнения, что она задвинет свою дочь в угоду популярности Журавлёвой, которая приносила им немалые деньги последние годы, являясь амбассадором агентства. Но если разговор зашёл о деньгах, то выбор будет очевиден».

— Что за бред, — усмехнулась я и, убрав телефон в сумочку, прибавила шаг. Однако меня внезапно окликнули по имени.

— Арина Журавлёва?

— Подожди меня, — попросила я Майю.

Неудивительно, что меня кто-то поджидал. Ведь новость о том, что большой показ пройдёт в музее, облетела весь интернет. Я тоже ждала чего-то подобного.

Улыбнувшись, я обернулась с коротким «Да».

В эту же секунду мои глаза зафиксировали женскую руку в ярко-жёлтой перчатке и её резкий выброс вперёд. Слух разорвало беспощадное: «Гори в аду, сука!». Затем из ёмкости в той самой руке полилась какая-то жидкость. Прямо в лицо.

— Арина! — крикнула Майя, но уже слишком поздно, чтобы предотвратить беду.

Реакции тела хватило на попытку укрыться. Сумка у меня большая, квадратная и плотная. Но разве способна она укрыть всю меня от вещества, которое попадает на правую часть моего лица, руки и плечо?

Секунду, а может, лишь её несчастную половину, ничего не было. Но потом мою кожу стало буквально пожирать кислота, а в нос ударил едкий химический запах, проникающий словно до самого желудка.

Крик вырвался из самого нутра. Из такой его глубины, что был мне незнаком. Крик, после которого в горле все оборвалось.

Боль, словно дикий огонь, пожирающий лес, атаковала везде и сразу. Словно адские псы раздирали меня на части, лишая разума.

— Помогите! Несите воду!

Кто-то прибежал на крик, должно быть, охрана. Кто-то стягивал одежду, что липла к моей коже. Кто-то просил «держаться», после громкого «Снимайте с нее все!». Ткань рвала плоть и тянула её за собой, будто приклеенная. И всё это время я слышала лишь свой дикий вой, шипение кислоты на коже, холод, расползавшийся по лицу и правому плечу — не от льющейся на меня без остановки воды, а ещё это безжалостное «Гори в аду, сука!». Ведь я действительно горела, даже если самого пламени не было. Я горела и, наверное, так и не выбралась из того ужаса, потому что разум попросту стёр всё, что было после.

Неделю спустя

Звуки вторгались в мрак хаотично. Как если бы вы добавляли в чёрную краску белую по капле.

Звуки казались звоном и создавали хаос. Они тянулись, словно кто-то зажал педаль на рояле и просто не отпускал. Слышалось какое-то тиканье и шипение.

Я едва попыталась пошевелиться. Сделать что-то малое — открыть глаза. И в моё тело словно тысячи игл вонзились мгновенно, парализуя. Боль послужила триггером.

Картинки стали мелькать. Крик нарастал, а голоса вокруг усиливались. И пока я боролась с пробуждением, голоса стали различаться на мужские и женские. Знакомые и не очень.

— Да вы издеваетесь, — вот этот знаком.

— Вряд ли что-то будет возможно исправить до идеального состояния, — этот чужой.

Но о чём речь?

Что исправить?

Казалось, я задала свой вопрос вслух, но никто не ответил. Горло было до боли пересохшим от трубки, что в нём стояла, а всё тело выворачивала неумолимая слабость. Никто не торопился замолчать и говорить хотя бы шёпотом. Да и зачем, если я даже не понимала, что происходит.

— Что я должна, по-вашему, делать? У меня модельное агентство, а «это» ставит под угрозу все контракты.

— Только время покажет, что будет дальше. На данный момент это всё.

— Доктор, вы понимаете, что её лицо — это наш актив? Что значит «идеальное состояние невозможно»? Найдите специалистов. Деньги не имеют значения.