(не) кровные узы

Испытание

Ускользнув из зала, я направилась к своей спальне, пытаясь отвлечься от всего и не прибегать к помощи своих вампирских способностей. Однако мысли сами собой возникали, и одна, в частности, не давала мне успокоиться: что же привело сюда дядю?

Я стремительно направилась к комнате, понимая, что повторное рассматривание тех же скульптур и полотен с изображением людей и животных не принесет ничего нового. Но едва я приблизилась к спальне, как голос матери донесся до меня у самой двери.

-" Ты уже здесь?Готова?"- Матушка говорила без эмоций, словно отстраненная от происходящего. Иногда в ее взгляде вспыхивало понимание, и тогда она давала мне советы, но такие моменты были крайне нечастыми.

- "Да, жду тут, в комнате невыносимо"- я даже не врала, но и не сказала всей правды.

- "Хорошо, пойдем. Все ждут"

Зная, какие испытания меня ждут вскоре, я бы никогда не согласилась на них сознательно.

Она повернулась и пошла к бальному залу, и я был вынужден идти следом.

С тех пор, как я себя помню, матушка не была склонна к многословию. Эдмунд, мой средний брат, утверждает, что ее молчаливость усилилась после кончины Фредерика, старшего брата, и Изольды, нашей младшей сестры.

Их жизнь оборвалась в ходе жестокой резни. Виновниками не стали мифические создания или же члены нашего рода, а люди. Охваченные страхом и пороками, они веками совершали кровавые преступления против наших собратьев, раз в столетие повторяя этот цикл насилия.

Мой приход на свет наполнил маму радостью, но эта радость была недолгой. В возрасте 112 лет я стала свидетельницей тех событий, смерть брата и сестры. Мама словно изменилась, стала иной. Она отстранилась от всех, твердо заявляя, что не способна вынести еще одну потерю.

В результате этого я лишилась материнской любви, как и Эдмунд с Карлом, моим старшим братом.

Матушка отворила двери зала, и меня ослепило яркое освещение, словно специально направленное на проход. Через несколько секунд глаза привыкли, и я смогла разглядеть обстановку.

Путь рассчистили для меня, создав проход, и я, не спеша, двинулась по синей дорожке, где красные лилии в вазах расставляли яркие акценты. Каждый мой уверенный шаг, каждый плавный толчок бедрами добавляли моей походке соблазнительности, а высокомерная игра губ лишь усиливала это впечатление.

"Самая младшая из Дракнец - воплощение дьявола, обладающая взрывным темпераментом, опасностью и исключительной красотой. Её непростой нрав сделает её одинокой, и найти ей пару будет крайне сложно."

Все видели лишь поверхностный слой, поверхностную картину. Мои истинные черты были известны лишь братьям и дяде. Но они, вместо того чтобы раскрыть правду, поддерживали эту легенду, укрепив имидж семейного "проблемника".

В конце зала отец уже стоял, и его выражение лица ясно показывало, что я поступаю именно так, как он не хотел. Бесить его было моим любимым развлечением, хотя он и не мог мне ничего запретить. Мать, очевидно, поторопилась, чтобы успеть, и стояла справа от него. По левую руку отца расположились братья: Эдмунд и Карл.

Отсутствие Марлена рядом с матерью говорило о его уходе, и это вызвало у меня грусть, хотя никто не мог предположить о моем волнении.

В нашей семье была своеобразная особенность - пепельный цвет волос. Он резко отличался от цвета волос других семей. Отец вспоминал, что до превращения его волосы были черными, а у матери - рыжими. Но потом оба они стали пепельными, и этот оттенок унаследовали все дети.

Внешне отец казался сорокапятилетним, хотя разница в возрасте с дядей была незначительной. Черный камзол подчеркивал его атлетическую фигуру, а начищенные до блеска туфли намекали на военную службу. Синие, словно морские глубины, глаза пристально смотрели на меня, но не с отеческой нежностью, а с требовательностью начальника, ожидающего отчета.

Раньше отец курировал внутреннюю безопасность королевства, но после превращения ему пришлось оставить службу. Король испытывал страх перед нашим видом, и теперь отец заботится о мирном сосуществовании людей и вампиров. К сожалению, отношение королевской семьи к нам остаётся неизменным на протяжении многих лет и, скорее всего, таким и останется.

Матушкин взгляд был направлен куда-то вдаль, но не на меня. Сколько ей лет, было невозможно сказать, хотя по виду ей, пожалуй, около сорока. В позе и манере держаться чувствовалась благородность, а в глазах, словно у хищной рыбы, сверкала опасная красота - красные, словно лепестки самых нежных роз.

Идеальные пропорции фигуры едва проглядывали сквозь плотный бордовый шелк, который струился по телу, скрывая его до самых ног. Корсет лишь намекал на тонкую талию, но пышность ткани и отсутствие декольте не позволяли полностью оценить ее изящество.

Братья с удовлетворением смотрели на меня, очевидно радуясь, что я выбрала штаны, а не платье.

Хоть Эдмунд был на 73 года старше Карла, внешне они поражали сходством. Одинаковые черты лица, сходная улыбка, одинаковый рост и телосложение – все это создавало впечатление близнецов. Единственным отличием служили глаза: у Эдмунда они были синие, глубокие, как грозовое небо, а у Карла – зеленые, словно первая весенняя трава.

Их одежда была почти идентичной отцу: черные камзолы и изящные ботинки, напоминающие военную форму. Однако, пояса выдавали их индивидуальность: Эдмунд носил меч, обычное оружие в большинстве королевствах, а Карл предпочитал ятаган, для освоения которого он отдал три десятилетия, тренируясь у восточного мастера.

На расстоянии метра я остановилась и коротко кивнула отцу в знак приветствия. Улыбка дрогнула на его губах, ведь он всегда находил удовольствие в военных действиях, особенно если те происходили в подходящее время.

Подтвердительным кивком он дал мне знак, и я отступила в сторону, повернувшись к собравшимся лицом. Мои несчастные туфли, правда, едва не подвели меня, но, слава богу, я устояла.

Начал говорить отец:

"Уважаемые друзья и гости, я, Мемфис Дракнец, первородный вампир рода Луны, радушно приветствую вас на празднике, посвященном дню рождения моей дочери Ирэн. Сегодня она будет удостоена дара от Богини – кольца, и раскроется тайна ее кончины".