Не Курагины

Многие целуются просто так, а ты мне все-таки нравишься

Последнее первое. По крайней мере, для Лены Шипицыной точно.

Последнее беззаботное лето она провела в раздумьях, стоит ли ей идти в десятый класс или нет. По сути, Лене было все равно: училась она средне — звезд с неба не хватала, но в целом с программой справлялась, а мама идти на вышку не заставляла, хоть сама и работала администратором продуктового магазина.

— Тебе работать по профессии, вот сама и выбирай, — пожала она плечами. — Если есть вопросы или нужен взгляд со стороны, я всегда готова помочь, но окончательное решение за тобой.

Лену это не успокоило. Часто она думала о том, что тем, кого заставляют идти на какое-то определенное направление, повезло больше, чем ей. Они хотя бы знают, к чему готовиться. А ей как быть? Куда податься?

Поизучав сайты местных колледжей, Лена приуныла. Ничего интересного. Поэтому она переключилась на учебные заведения в областном центре. Спустя полчаса поисков Лена наконец увидела то, что ее заинтересовало: парикмахерское искусство.

Как и многих девчонок, Лену индустрия красоты всегда привлекала. В один день она ушла в садик с несколькими элементами маминой косметички, благодаря которым удалось устроить настоящую игру в салон красоты. Подружки, тоже принесшие косметику своих мам, были в восторге.

А вот воспитатели не очень. Лена до сих пор не любила вспоминать о детском садике, потому что вместе с приятными воспоминаниями о праздниках, нарядных платьях и сладких подарках в оригинальных коробках приходили и воспоминания о той самой воспитательнице, тяжелая рука которой до сих пор фантомно ощущалась на мягком месте. Каждый раз вспоминая о детстве, Лена слегка вздрагивала, словно ее снова шлепнули за непослушание.

— Шипицына! — раздался рядом с ней радостный юношеский голос, и Лена нехотя повернула голову. — Че дергаешься?

Глаза Лены округлились:

— Щедрин?! Ты, что ли?

— Ну я, — подтвердил рослый крепкий парень, в котором Лена только по глазам и широкой улыбке узнала своего одноклассника и лучшего друга Толю Щедрина.

Видимо, он на каникулах времени зря не терял: питался сезонными фруктами и овощами, занимался спортом и, возможно, физически трудился на даче бабушки с дедушкой, где проводил каждое лето. Лена даже как-то ездила туда к Толе в гости, но быстро уехала: осы, так и норовившие выбрать местом приземления ее пирог с печеными яблоками, мешали получать удовольствие от пребывания на природе.

Когда Толя наконец разместился на своем месте, они с Леной обнялись по старой дружеской привычке. А Димка Жвакин, увидевший это, насмешливо прокомментировал:

— О, Курагины воссоединились! Все лето не виделись, что ли?

— А ты с какой целью интересуешься, Жвачкин? — хитро прищурился Толя, и Лена не сразу поняла, что его рука все еще приобнимала ее за плечи. — Ты тоже нашел с кем воссоединиться?

— Ну допустим, — хвастливо ответил Димка. Лена улыбнулась:

— И кто же она? Или, — она переглянулась с Толей, — он?

Щедрин прыснул со смеху, а Димка закатил глаза:

— Очень смешно, Шипицына. А главное — свежо и оригинально.

— Я рада, — ответила Лена, делая вид, что не поняла сарказма. Еще раз окинув их взглядом, Жвакин наконец удалился.

Курагиными их прозвали с подачи другого их одноклассника, Никиты Усольцева, который регулярно хвастался тем, что прочитал какое-то произведение из школьной программы на год-два раньше, чем они изучают его в классе. Как потом пояснил сам Усольцев, причиной для такого прозвища стало не только то, что Лена и Толя везде ходили вместе, всегда сидели за одной партой и придумывали какие-то авантюры, но и их внешнее сходство. Кто-то даже осмелился пошутить, что у них наверняка общий отец, но быстро пожалел о своей шутке после знакомства с кулаком Толи.

Если с постоянным местонахождением друг возле друга и схожим мышлением, которое Лена насмешливо прозвала миндальной связью, они были согласны, то наличие у них общих внешних черт и Толя, и Лена категорически отрицали.

— Усольцев, ну ты вот типичный мужлан — полутонов вообще не видишь, — разглагольствовала Лена в прошлом году, когда Толю и Никиту в наказание за драку оставили дежурить по классу вне очереди. Удобно разместившись на парте, Лена скрестила лодыжки и, упершись ладонями в парту, переводила взгляд со своего друга на автора их общего прозвища.

— Толя — блондин, — как ни в чем не бывало пояснила она. — А я — светло-русая. У Толика голубые глаза, просто темные, а у меня серые — тоже темные. И ростом он выше. И фигурами мы не похожи. Потому что Толька — парень, а я, блин, девушка! Так что ты, Усольцев, давай заканчивай со своей литературщиной, — махнула рукой Лена и, мельком улыбнувшись Толе, добавила: — Не похожи мы совсем.

Однако весь класс, а вслед за ними — другие ученики и даже учителя стали называть Лену и Толю не иначе, как Элен и Анатоль. Те возмущались, конечно, но потом все-таки привыкли. В конце концов, французские варианты их имен звучали очень даже ничего. Как-то аристократично, что ли. Не то что Ленка и Толька!

— Ну что, Элен, — обаятельно улыбнулся Толя и наконец убрал руку с ее спины, — как лето провела? Че делала? Маман тебя на море отвезла?

— Если бы, — фыркнула Лена. — Сказала, когда год без троек закончу, тогда и повезет. А тройка у меня одна-единственная — по геометрии! Я ей говорю, говорю, что эта геометрия мне на хрен не сдалась — как об стенку горох! Так что, Толечка, я в основном слонялась по улицам и иногда гоняла в Кострому в киношку, в кафешку или на шопинг. Ну, маленький такой. А ты? — Она вскинула на него заинтересованный взгляд. — Снова небось своим на даче помогал?