Не Курагины

Разберемся

Несмотря на свою уверенность в том, что с ЕГЭ она не справится, Лена все-таки осталась в десятый класс. Самый первый об этом узнал, естественно, Толя Щедрин.

Когда он в ответ на признание Лены выпучил глаза и спросил, как она собирается сдавать ЕГЭ, Лена лишь махнула рукой.

— Разберемся, — вот и все, что она сказала.

Толя лишь пожал плечами, но в глубине души обрадовался, что Лена остается в школе. Они снова смогут видеться каждый день, а не только на выходных или каникулах. Толя знал, что когда Лена еще только выбирала колледж, она сразу же переключилась на учебные заведения в областном центре. На вопрос Толи, почему она не хочет учиться в их родном городе, ведь колледжи есть и у них, Лена ответила, что ей не нравится выбор специальностей. А в областном центре и колледжей больше, и выбор специальностей пошире.

Встретившись первого сентября у ее подъезда, они как обычно обнялись, после чего пошли в школу.

— Раз ты теперь в десятом, — заговорил Толя, крепче сжимая руку Лены, — я так понимаю, ты все-таки будешь в универ поступать?

— Не знаю пока, — капризно протянула Лена. — Может, я после одиннадцатого буду в колледж поступать.

— Зачем тогда идти в десятый? — недоуменно посмотрел на нее Толя. Лена повернула к нему голову и улыбнулась:

— Чтобы тебя почаще видеть.

Толя смущенно покраснел и опустил взгляд в землю. А Лена рассмеялась и похлопала его по плечу, после чего они пошли дальше.

Десятый класс получился всего один: из двух девятых многие ушли в колледжи и техникумы, поэтому те, кто когда-то соперничал на межклассных спортивных соревнованиях и враждовал между собой из-за сравнений, проводимых учителями не в их пользу, а в пользу параллельного класса, — теперь эти люди учились все вместе.

На удивление, объединение оставшихся в один класс сказалось положительно на климате в коллективе. Даже те, кто с самой начальной школы не выносил друг друга, и то в конце концов если не подружились, то хотя бы прекратили соперничать и начали выстраивать товарищеско-приятельские и сотруднические отношения. Некоторые даже из врагов превратились во влюбленных.

Довольно крепкой паре Лены и Толи выпали испытания в лице тех, кто внезапно положил глаз либо на одну, либо на другого. Толя уверенно держал оборону: однажды он не сдержался и рассказал Лене, как одна из их новых одноклассниц подкараулила его после дополнительных занятий и неожиданно призналась в любви. Дескать она давно уже испытывает к нему самые нежные чувства, но не решалась признаться. На вопрос Толи, почему все же решилась, девчонка невинно похлопала глазами и ответила, что заметила охлаждение в их с Леной отношениях и решила воспользоваться шансом вытащить Толю из них.

Лена слушала его с круглыми глазами и качала головой. Какая же эта их одноклассница наивная! Думает, что ей со стороны виднее, что у них на самом деле происходит. А на самом деле Лена и Толя были вместе уже больше года, поэтому то, что они не были больше готовы бросаться друг другу на шею при встрече, было абсолютно естественно.

Толе же пришлось подкрепить физической угрозой отрицательный ответ Лены на предложение стать парой, поступившее от другого одноклассника. Тот был крайне настойчив и следовал за Леной всюду, куда бы она ни пошла. Поначалу Толя не вмешивался: был уверен, что Лена сумеет постоять за себя, а именно надавать приставучему однокласснику книжкой по башке.

Однако когда в один момент Толя стал свидетелем того, как их с Леной товарищ хватает ее за руки при том, что она хотела уйти, внутри него за несколько секунд поднялась волна гнева, рискующая перейти в цунами. В один миг оказавшись рядом с ним, Толя вырвал руку Лены из цепких пальцев одноклассника. Задвинув Лену себе за спину, он кивнул ей в сторону выхода. Лишь когда Лена, испуганно переводящая взгляд с него на неожиданного поклонника, ушла, Толя принялся твердым голосом объяснять однокласснику то, что называлось активным согласием.

Тот же, казалось, совершенно не понимал, о чем речь. Поэтому их разговор — вернее, монолог Толи — быстро перешел в махание кулаками. Позже, когда они сидели дома у Лены и она, морщась, обрабатывала его раны, Толя с жаром объяснял, почему у него не получилось сдержаться. Лена лишь кивала, а закончив обработку боевых ранений, вдруг обняла Толю и прижала его к себе.

— Спасибо, Анатоль, — произнесла она, а Толя аккуратно провел саднящей ладонью по ее волосам. — Ты не представляешь, как он меня достал. А мне еще учителя говорят, что я сама провоцирую его и мне надо быть поскромнее.

— Не надо, — заверил Толя, и Лена подняла лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. — Знаешь почему? Я заметил, что даже к самым тихим и скромным девочкам такой может прицепиться. Помнишь, что с Аней Евсюковой было? Которая с нами до седьмого класса училась.

— Помню, конечно, — помрачнела Лена. — Наверное, она из-за этого уехала отсюда в итоге.

— Может быть. Насколько я помню, она с мамой и бабушкой жила, то есть за нее некому было заступиться. А за тебя, — улыбнулся Толя и получил ответную улыбку, — есть. Если он еще раз пристанет, говори. Я с ним разберусь.

Лена кивнула и переплела свои пальцы с его.

Толя рвался сопровождать ее везде на случай, если доставучий одноклассник снова начнет домогаться, но Лена напоминала, что после столкновения с Толей тот обходит их десятой дорогой. Тогда Толя предлагал сходить ей за каким-нибудь пирожком. Лена хотела сначала было настаивать на том, что она может и сама сходить в столовую, не развалится, но в глазах Толи горел такой яркий огонь желания позаботиться о ней, что Лена все же давала добро. И уже через пять минут Толя мчался к ней с коржиком и пирожным, прячущим в себе ягодную начинку и сверху покрытым шоколадом.