"Не" курорт для попаданки - 2. Хозяйка горной страны

Глава 8.2.

Выехать, как собирались, не удалось. Весь остаток дня я провела под неусыным надзором гвардейского врачевателя. По этому поводу у Райта с Аланом даже стычка произошла.

Один считал, что надо немедленно из «этого гадюшника» убираться, пока нового покушения не случилось. Второму мое состояние не нравилось, и он боялся последствий магической атаки. С которыми в дороге некому будет справиться,

Судя по тому, что мне пришлось в постели до следующего утра валяться и всевозможные подкрепляющие микстуры принимать, победил в этом споре Райт.

Он вообще как-то очень легко и непринужденно руководство всем на себя взял. Алан периодически не соглашался и спорил, но последнее слово, как правило, оставалось не за ним. Зато по их количеству бравый гвардеец явно побеждал.

Других магических ловушек в комнате не наши. Не смогли обнаружить и того, кто злополучное письмо к прочей корреспонденции подсунул. Хоть и старались.

Лично у меня никаких сомнений по этому поводу не было, чтобы там Райт не говорил. Моя смерть выгодна только жаждущей власти баронессе, вот она и постаралась. А каким уж путем запретную ловушку добыла…

Какая разница?

Посетителей к мне не пускали, да их и не было. Папенька проведать чудом уцелевшую дочь не торопился. Давно поняла, что ему на меня наплевать с самой высокой дворцовой башенки. Лень только туда по крутым и узким лестницам взбираться. Да и накушанное пулярками пузо помешает.

Дженаро тоже ограничился обеспокоенным письмом. Неприятно резанул в нем намек на неизменную милость Семерых, которую стоило бы оправдать. Прислушаться к предупреждениям богов и выбрать правильный путь. Похоже, верховный служитель так и не оставил мысль склонить меня к монашеству.

Но для чего ему это нужно, объяснять по-прежнему не хотел .

Выехали рано утром. Даже под суровым взглядом Райта лекарь не смог найти никаких проблем с моим здоровьем, так что не стоило дальше путешествие откладывать. Но новоявленный телохранитель все равно поглядывал на меня так, будто опасался, что я вот-вот помирать начну. С беспокойством и греющей душу заботой.

Еще и Алана своей тревогой заразил.

– Вы это, ваше высочество, коли чего… зараз нас зовите! Головушка там поедет, ноги или… – бравый вояка ненадолго задумался, припоминая строение «бабского» организма. Что там, кроме мозгов и юбки, с места сдвинуться может? Верного ответа не нашел и неопределенно закончил:

– Чего ни поедет, сразу нас кликайте!

Пока ехали только основательная дорожная карета виконтессы и мои мысли. И явно не в ту сторону. Вместо того, чтобы вокруг внимательно смотреть и новые возможности искать, я пыталась в своих чувствах к Райту разобраться.

Получалось плохо.

Сначала нафантазировала себе невесть чего, а потом... Насильно делать его своим телохранителем я точно не хотела. Да и относится он ко мне... То рычит, то не верит, то… заботится? Или просто старается свое обещание выполнить, не хочет слово нарушать? Но ведь я уже сказала: не нужно мне такой помощи выпрошенной.

Вслед за мыслями и взгляд устремился. В ту сторону, где рядом с каретой Райт ехал. В невысокое окошко лица его не видно, оно и к лучшему. Только широкие мощные плечи, красивый разворот которых наброшенный плащ не скрывает, – подчеркивает. Сильные руки с длинными аристократическими пальцами небрежно сжимают поводья. Ноги, обтянутые темными замшевыми штанами…

Райт внезапно наклонил голову, заглядывая в окошко кареты. Я не успела вовремя отвернуться, и наши глаза встретились. Не было сейчас в этой яркой синеве прежнего колючего арктического холода. Там плескалось, затягивало… море? Южное. Бескрайнее. Жаркое. Быстрыми яркими волнами-всполохами пробегало по нему тщательно скрываемое беспокойство.

И еще что-то, чему названия у меня пока не было.

Я смутилась, с трудом оторвалась от этой затягивающей синевы и посмотрела на сидящую напротив викотссу. Путешествовали мы в ее дорожном домрезе* (разновидность кареты для дальних путешествий). На этом настоял Дженаро, и я ничуть не возражала.

Во-первых, если уж собираюсь от преследовавших меня убийц спрятаться, то не стоит на каждом перекрестке королевскими гербами сверкать. Во-вторых, экипаж компаньонки был намного надежнее и удобнее той колымаги, что мне папенька в прошлый раз выделил. Добротная, просторная карета, в которой я, лэра Венто и Дара вполне комфортно разместились.

Очень опасалась, что к нам еще и брат Пабло подсядет – размеры дормеза позволяли. Он и впрямь внутрь сунулся, хотел рядом разместиться. Но виконтесса со своей неизменно прохладной светской улыбкой его остановила:

– Хоть вы и служитель Семерых, любезный брат, но двум девицам ваше соседство может показаться неловким. Не будем зря смущать их нежные невинные души. Для вас мои люди крепкого послушного ослика приготовили.

Мне показалось, или при этом на переносице лэры действительно нарисовалась недовольная складочка? Голос был вежливым, невозмутимо-приветливым, но что-то в нем такое проскальзывало. Легкая, едва ощутимая дымка неодобрения.

Может ли быть так, что посланцы Дженаро вовсе не единая команда? Против меня сбитая.

Хорошо бы…
– Спасибо. Брат Пабло, – попыталась я осторожно прощупать почву, – кажется не самым приятным из спутников.

– Это мне стоит поблагодарить вас, ваше высочество, – ничего не значащая любезная улыбка, мелодично-бесцветные интонации, – вы напомнили мне, что Семеро заповедовали ко всем людям относиться с равной доброжелательностью. Я непременно попрошу и у них, и у священника прощения за свою невольную оплошность.

Вот и поговорили.

Впрочем… извинения извинениями, а в дормез брата Пабло виконтесса так и не пригласила. Несмотря на все свое старательно демонстрируемое раскаяние.

______________________________________________________

* Дормез – большая карета со спальными местами для дальних поездок, её название происходит от французского слова “dormeuse” – “спящий”. На крыше размещались ящики для поклажи, а сзади был “горбок”, тоже служивший для укладки багажа. Или размещения слуги.