"Не" курорт для попаданки

Глава 10.3.

Отдохнуть и отлежаться мне не дали. Только ливень закончился, как Нира прибежала. Принесла на пробу сразу несколько мыльных корней для будущих шампуней и доложила о том, как сбор трав продвигается. Воодушевленная, счастливая, так и порывается поскорее начать что-нибудь варить и смешивать. И поинтересовалась, для чего я приказала столько крапивы заготавливать. Тоже для косметических целей?

Оказалось, что воодушевленные обещанными серебрушками ребятишки, уже два воза крапивы нарвали. Что ж, самое время проверить, правильно ли я рецепт вспомнила, и получится ли самодельную бумагу изготовить.

В своей прежней жизни, оставшись без семьи, я заполняла длинные одинокие вечера самыми разными увлечениями. Чем только не занималась! Лепка, вязание, мыловарение и самодельные кремы, украшения из стекла. .Окружающие только пальцем у виска крутили: взрослая женщина, а такой ерундой занимается. И вот как нежданно пригодилось.

Я и с другими мастерами с удовольствием общалась, чужие знания впитывала. Как раз одна моя знакомая самодельную бумагу и делала.

Меня тогда еще удивило, что бумагу из настолько привычных растений сделать можно. Шелковица, лен, банановые хвостики и даже тополиный пух. Но самой доступной сейчас была крапива – ее в каждом овраге, на любой обочине полным-полно растет. И не слишком сложно в изготовлении должно быть.

Когда со стороны смотришь.

Уже сегодня все подготовили. Крапиву порезали, отварили, на ночь в кадушках отмокать оставили. Я тоже во всем этом самое деятельное участие принимала, и до чего же дико было селянкам наблюдать, как лихо принцесса зеленые стебли на мелкие кусочки крошит. Но мне так хотелось поскорее узнать, получится или нет, что не могла за чужой работой спокойно наблюдать. Если выйдет… Озолотимся!

Пергамент из телячьей кожи дорог. Очень дорог! И дело даже не в сложной выделке, на которую немало времени и труда требуется. Просто неоткуда столько телят взять, чтобы всех доступным материалом для записей обеспечить. Письма, указы, книги, отчеты министерств и управляющих, счета купцов и менял, церковные записи о свадьбах и рождениях…

Сколько гениальных стихов так и останутся неизвестными, только потому, что их записать было не на чем? Сколько людей ни одной книги в своей жизни не видели, просто потому, что они слишком дороги?

Ничего, я это все исправлю. Разберусь с бумагой, еще и книгопечатание изобрету. Если жива буду…

На следующее утро Жаннет принесла мне завтрак в постель. Вообще-то, после переезда я ввела обычай трапезничать на кухне, чтобы зря посуду по узким неудобным лестницам не таскать. Берта, правда, ворчала, что это негоже и нигде не видано, но дел и без того было невпроворот.

Даже обычное приготовление каши в целую эпопею превращалось. С утра надо зерно замочить. Это наши, расфасованные по пачкам крупы из магазина можно сразу готовить, а местные ничем не обработаны, их сначала подготовить надо. И перебрать, кстати. Вечером замоченную заготовку для каши проваривают, потом оставляют в теплом очаге томиться на ночь. И только на следующее утро добавляют молоко, пряности и доводят до готовности.

А ведь надо еще и воду из колодца принести, и огонь в очаге развести, да на нужном уровне поддерживать. Мне, привыкшей к кашам-пятиминуткам, все это казалось совершенной дикостью, но по другому здесь никак.

И, несмотря на все усилия, результат получался не слишком вкусным и съедобным: пока отдельные жесткие зернышки прожуешь, все зубы сотрешь. А стоматологов в этом мире не предусмотрено, от зубной боли только одно лекарство – выдирать с корнем.

Но сегодня мне, как настоящей принцессе, завтрак в постель подали. Я думала, что это Берта обо мне похлопотала, но ошиблась. У Жаннет свои причины для нежданной заботы имелись.

– Ваш высоч-во, а тот лэр, что вчера вас принес… Он ведь ваш знакомец, выходит? Не первый раз возле вас крутится. Во дворце я его вроде не видела. Он откуда взялся?

Вот ведь зараза наглая! И любопытными глазками так по моему лицу так и шныряет, что-то потаенное выискивает. Мне до сих пор было неловко на слуг покрикивать: такие же ведь люди, как и я, только родиться не в той семье угораздило. Но тут… Вспомнила, как ловко вчера ее Райт осадил, представила, что это не служанка подневольная, а нахальная коллега-сплетница. И жестко отчеканила:

– Не твоего ума дело! Знай свое место и не смей ко мне с вопросами лезть! Иначе завтра же на улицу вышвырну!

– Ваш высоч-во, за что вы меня так? Я ж завсегда вам исправно служу! А если наговорил кто, или заподозрили дурное, то зазря. Ничего я такого не делала! Только ради вас и стараюсь!

До сих пор я Жаннет только в неуёмном любопытстве, болтливости и нахальстве подозревала, но после ее слов насторожилась. На воре и шапка горит, а виновному везде улики и доносы мерещатся. Бокалом с сонным снадобьем меня, скорее всего, не сама баронесса лично угощала, кто-то из ближайшего окружения поднес.

Нет, надо как можно скорее от Жаннет избавляться, сегодня же со старостой поговорю! Отправлю ее в деревню жить, а в помощь Берте сельчанку найму.

– И научись, наконец, правильно мой титул выговаривать! – припечатала я в спину обиженно охающей служанке. Та еще сильнее захлюпала носом и ушмыгнула за дверь.

Вместе с моим завтраком.