"Не" курорт для попаданки

Глава 17.1.

На следующее утро… Содом и Гоморра, последний день Помпеи, падение вавилонской башни – все эти бедствия покажутся мелкими неприятностями по сравнению с разразившимся во дворце скандалом. Заметно осунувшаяся и еще более раздражительная, чем обычно баронесса рискнула покинуть свои покои и разделить с королем завтрак.

Я предусмотрительно дождалась, пока она напоит папеньку своим фирменным отваром и присоединилась к трапезе. Напрочь отбив им не только аппетит, но и настроение. На ближайшие полгода как минимум.

О вчерашнем происшествии проспавшийся король ни черта не помнил, и магическое обещание стало для его фаворитки неприятным сюрпризом. Очень неприятным. Примерно таким же, как для меня – договор о свадьбе с Дархеном.

Виола попыталась было воззвать к чувствам папеньки, но тот настолько за свою жизнь трясся, что никакими травами этот страх не пересилить. Да и сама баронесса быстро сообразила: в случае смерти короля ей только хуже станет, ведь тогда я трон займу. Пришлось выполнять чужое обещание и выселяться из дворца.

И вот тут она меня обыграла. В спешке я не сообразила отослать фаворитку куда-нибудь в самое отдаленное село или вообще в монастырь. И Виола поселилась «погостить» совсем недалеко от дворца, в доме некоего маркиза. Нагло выставив хозяев за ворота при полном папенькином одобрении. Еще и утешительные побрякушки из сокровищницы выпросила. Для исцеления нанесенных ее нежной душе ран и обид.

Впрочем, настроение фаворитки это не улучшило. Она не скрываясь осыпала меня оскорблениями вперемешку с угрозами, и я не сомневалась – в самом скором времени попытается отомстить. Но хоть на время от нее избавилась, и то хорошо.

Следующая неделя выдалась тяжелой и хлопотной. Я получила разрешение от первого советника и посещала все канцелярии по очереди, вникая в управление страной и местные финансы. Общение с министериалами (средневековые чиновники) привело к довольно неожиданным результатам. Я почти поверила в существование местных богов. Иначе как все эти странно организованные канцелярии хоть с чем-то справляются? Только чудом и при постоянной поддержке небесных покровителей! Другого объяснения просто не было.

Должности в казначействе передавались по наследству. (реальная традиция, принятая и у нас, и в Европе. Должность приказного дьяка в допетровской России тоже передавалась по наследству). Дедушка на теплом местечке посидел, папа его своим задом погрел, теперь сыночек обживает. А то, что он только до двадцати, по количеству собственных пальцев, считать умеет – это мелочи. Бардак везде творился такой, – не только черт, баронесса ногу сломит. Хорошо бы только поскорее…

Потому что фаворитка от угроз перешла к делу. Пока по мелочи, будто издеваясь, или как кошка с пойманной мышью забавляясь. Я и так каждый вечер возвращалась в свои покои уставшая и измотанная, а тут…

То в принесеное на ужин рагу золу и мелкие острые камешки подмешают. То в нагретую для меня ванну кто-то сильно заботливый щелока плеснет. Чтобы до содранной кожи и волдырей помылась. В подготовленном для вытирания холсте мелкие осколки стекла оказались. Яда на них, к счасть, не было, но порезалась я довольно сильно.

Приходилось все время быть настороже, к каждой мелочи приглядываться, всех вокруг подозревать. И это по-настоящему утомляло, не давало ни отдохнуть спокойно, ни расслабиться. Постоянно натянутые в напряженном ожидании нервы, тревожное ощущение приближающейся беды. .. Мне было трудно, очень трудно. Берта изо всех сил старалась защитить и помочь, но разве за всем в одиночку уследишь?

Теперь я в полной мере поняла, на собственной шкурке ощутила, что дворцовые интриги – это не только расчетливая шахматная игра, но и соревнование в изощренной подлости. Которой я отродясь не обладала, и обзаводиться не собиралась. Поэтому безнадежно проигрывала.

Последней каплей стал подложенный мне под простыни чеснок. Нет, не привычный нам и даже полезный овощ, а острый четырехконечный шип из металла. Такие перед наступающей конницей разбрасывают, чтобы обезумевшие от боли лошади седоков с себя скинули. Простыни над колючками были заботливо разглажены, легла бы – серьезные раны могла получить. А попади острый наконечник шипа в шею или другой крупный сосуд… Думать об этом не хотелось.

Найти виновных не удалось: во дворце постоянно уйма народу шатается. Одна служанка зашла пыль смахнуть, другая вычищенную одежду или свечи принесла, третьи – воду для ванны таскают и грязную посуду уносят. Граф Тюренн предлагал допросить всех с пристрастием, но выбивать из людей признание… Нет, после такого я ни спать, ни жить спокойно не смогу – совесть замучает.

Поэтому просто решила уехать из дворца. Все мои задумки можно в другом месте осуществить, а с канцеляриями первый советник и без меня разберется. Я ему достаточно идей подкинула, пусть реализует.

Ждала только дня рождения папеньки, чтобы сразу после него в свой охотничий домик вернуться. Никакого желания поздравлять нелюбимого родителя и желать ему долгих лет жизни у меня не было, но… Присутствовать на этом торжественном событии наследница престола обязана.

Вот и пришлось торчать во дворце, считая дни до королевского праздника. Именно на нем баронесса и нанесла настоящий удар, который должен был стать для меня смертельным

___________________________________________

Вот такие вот четырехгранные «чесночины» с остро заточенными шипами разбрасывали перед наступающим войском. Они всегда падали одним острием вверх и были совершенно не видны в густой траве. Если наступить, могли проколоть ступню человека насквозь.

Всадникам приходилось не легче – обезумевшие от боли лошади вставали на дыбы и выбрасывали их из седла. Чеснок считался «грязным» оружием и тех, кто его использовал, в плен не брали. Убивали на месте.

Именно такие жуткие штуки и подсунули Меллите в кровать, замаскировав их простынями.

Представляете, что могло случиться, если бы она легла на них?