"Не" курорт для попаданки

Глава 18.1.

Поездка не затянулась, обиталище Семерых находилось почти в центре города, на главной площади. Дамы и папенька выбрались из карет, кавалеры слезли с коней и передали поводья подбежавшим служкам. Громкие веселые разговоры поутихли: придворные то ли действительно верили, то ли старательно это изображали.

Я с любопытством разглядывала главный храм страны, и сердце замирало от восторга. У местных богов (или у их служителей) определенно был отличный вкус. Высокое, удивительно пропорциональное здание, строгие четкие линии, гармония простоты и сдержанной элегантности.

Ни колонн, ни резьбы, ни так любимых в средние века барельефов с уродливыми чудовищами и химерами здесь не было. Только облицовка знаменитым раннарским мрамором теплого сливочного оттенка с золотыми прожилками. Площадка вокруг тоже была выложена камнем, но совсем другим – глубокого черного цвета с изумрудно-зелеными разводами.

Это создавало потрясающий контраст: храм будто парил над землей, рвался ввысь, растворялся своей теплой нежной белизной в светлой летней голубизне неба. Золотистые вкрапления светились и переливались под солнечными лучами, создавая какое-то праздничное ощущение, предвкушение чуда.

Восхитительное зрелище! Вот так бы стояла и полдня любовалась. Но не дали.

Папенька нетерпеливо махнул рукой, подзывая меня к себе – входить внутрь полагалось не хаотичной толпой, а строго по рангу. И первыми, естественно, шли король с наследницей. Ну и баронесса следом, куда ж без нее.

– Ваше высочество, – голос фаворитки напоминал ласковое шипение гадюки, которая уже выбрала место, куда кусать сподручнее, – хоть вы и относитесь ко мне с неизменным предубеждением, я постоянно стараюсь угодить вам. Как к собственной дочери отношусь.

Я чуть не подавилась, с трудом проглотив изумление. Нет уж, мне и папеньки с лихвой хватает. А еще и Виолу в мамаши… столько счастья я точно не вывезу!

Но король взирал на этот спектакль с искренним одобрением, столпившиеся позади придворные навострили ушки…

– Вы слишком молоды, чтобы быть моей матерью, – баронесса довольно качнула высоким, расшитым драгоценными камнями арселе (женский головной убор, немного напоминающий кокошник), с довольным видом улыбнулась.

Но я свою мысль еще не закончила.

– Да и по знатности рода на эту роль не подходите. Разве что оставшейся в старых девах тетушкой вас считать?

Сквозь толстый слой белил гневная краснота, залившая лицо фаворитки пробиться не смогла, Зато уши и декольте заалели пожарными сиренами, предупреждая об опасности. Виола смерила меня злобным взглядом, но продолжила все тем же любезным тоном:

– Я всего лишь хотела сказать, что изо всех сил стараюсь выполнить все ваши пожелания. За вытребованным вами телохранителем уже послали людей и скоро его привезут в столицу.

Вот это было неожиданно! Я сама хотела напомнить папеньке о его обещании по поводу Райта, но чтобы баронесса по собственной воле ради меня расстаралась… Хотелось бы, конечно, верить, что она просто боится коронованного любовника лишиться, вот и старается. Только вот убедить себя в этом никак не получается. Точно очередную подлость задумала!

Не дождавшаяся моего ответа Виола победно ухмыльнулась, слегка подтолкнула папеньку под локоть и мы, наконец-то, проследовали в храм. Внутри он полностью соответствовал наружному облику – то же строгое обаяние простоты. Но глазеть по сторонам был некогда, торжественная служба началась.

Как ни странно, но верховного служителя на ней не было. Его замещал совсем не соответствующий такому поводу священник ­– пузатый, плешивый, весь какой-то неопрятный. Оплывшее, блестящее сальной испариной лицо. Мутные бегающие глазки, кустистая светлая бородка и торчащие разлохмаченным старым веником усы. Просто поразительное отличие от жесткого, властного, внушающего уважение одним своим видом Дженаро.

Пока я размышляла, почему верховный служитель проигнорировал королевские именины, большая часть службы пролетела. Очень хотелось понять, в чем же дело. Дженаро Барри решил свое неудовольствие папеньке показать и на место его поставить? Или это совсем другие, непонятные мне пока интриги в силу вступили?

Очнулась от своих мыслей, только когда священник начал благословение Семерых раздавать. Взял с услужливо подсунутого служкой подноса кубок с золотистым, приправленным неизменными пряностями вином. С удовольствием отхлебнул, передал папеньке. Тот тоже выпил пару глотков и выплеснул остатки на белоснежную круглую плиту перед изображениями богов.

С мраморной столешницы взметнулись вверх разноцветные языки пламени. Алый, изумрудный, золотистый, серебряный, ярко синий, глубокий фиолетовый и ослепительно белый. Семь цветов по числу оберегающих Раннару сил.

Огонь не чадил, не потухал, весело танцуя на совершенно пустой плите. Переплетал в пестром хороводе острые язычки, подпрыгивал расшалившимся котенком. Завораживал, притягивал…

Я не сразу заметила, что священник уже стоит рядом с предназначенным мне кубком в руках. Члены королевской семьи и высшая знать были в привилегированном положении, каждому из них полагался собственный бокал. Остальным придется пить из большой общей чаши.

Служитель поднес кубок ко рту, жадно глотнул. Торчащие клоками волоски усов погрузились в вино. Намокли, повисли грязной серой ветошью. Священник оторвался от дармовой выпивки, довольно выдохнул застарелым перегаром, облизал влажнее выпуклые губы.

Меня замутило. Пить после этого? Да ни за что! Ком брезгливого отвращения подступил прямо к горлу. Если еще раз на эти мокрые усы посмотрю, попытаюсь с ним из одного кубка выпить…

Поднесла кубок ко рту, чуть помедлила, делая вид, что глотнула, и выплеснула так и не опробованное вино перед божественными изображениями. Придется Семерым меня простить, все равно себя не пересилю. Будем считать, что я от греха пьянства воздерживаюсь.

Снова пламя на пустом мраморе, но на этот раз черное, мрачное, с окаемкой ярко малинового. Тревожное, пугающее. Высоким темным столбом прямо к своду тянется. Не танцует, не играет, угрожающим клинком ввысь рвется.