"Не" курорт для попаданки

Глава 18.2.

На несколько секунд храм погрузился в оцепенелое молчание. И резко, словно по раздавшейся свыше команде, обрушилось водопадом звуков. Визг и испуганные крики женщин, приглушенный ропот и ругательства мужчин.

Все засуетились, разом задвигались. Кто-то пробирался, толкаясь, к выходу, другие лезли вперед, пытаясь разглядеть случившееся. Несколько дам упало в обморок и возле них суетились растерянные мужья и кавалеры. Шум, гомон, почти базарная суета и всеобщее смятение.

Я ошеломленно смотрела на свалившегося на пол священника. Все его тело непрерывно подрагивало в неудержимой, безостановочной судороге, лицо посинело, искривилось гримасой боли. На губах выступила белесая мутная пена, воздух с хриплым, тяжелым свистом вырывался из легких.

Служитель дернулся еще раз, резко, сильно, словно от удара электрического тока и затих. Никто не решался подойти к его обмякшему телу, попытаться помочь. Я тоже застыла на месте, как вкопанная. Мысли кружились в голове безудержным хороводом, и ни одна не успевала задержаться, хоть немного обдуматься.

Что с ним? Удар? Инсульт? Эпилепсия? Черт возьми, какие еще болезни есть, я же не медик, ничего о первой помощи не знаю! Или Семеро и правда существуют? И настолько мелочны, что за не выпитое вино наказали. Но почему его, не меня??

Надо же ему помочь как-то! Но как? Лекари! Срочно позвать лекарей!! Господи, вокруг столько людей, почему они ничего не делают?! Стража за воротами храма осталась, а остальные?

И тут из-за спины короля вперед пробрался первый советник. Присел возле застывшего тела. Сухощавая рука нащупала жилку на посиневшей толстой шее, ненадолго на ней задержалась. Скользнула к выпученным в немом ужасе глазам, легким движением прикрыла неподвижные веки. Тюренн выпрямился, нервным движением дернул воротник, едва не разорвав его.

– Он мертв…

Негромкий вроде бы голос отдался в ушах оглушительным набатом. Успела ведь уже смерть повидать, сама по ее кромке несколько раз прошла, но… Все равно жутко. И себя виноватой чувствую, какого чета я это вино не выпила?!

– Это она! Она, она, она во всем виновата! Принцесса проклята! Семеро нам знак подали!!

Истошный, кликушеский вопль баронессы раздался под самым ухом. Виолу тоже потрясывало, она вцепилась в локоть побледневшего папеньки, но смотрела только на меня. Ненавидящим, почти обезумевшим взглядом. Поднятая рука словно готовая к броску гадюка, направлена в мою сторону. Уже укусила!

– Это знак свыше! Раннаре нужен другой наследник!

Быстро же она сориентировалась, мне бы так.

Ропот вокруг стал громче. Все взгляды скрестились на мне, я их покрывшейся мурашками кожей чувствовала. Обвиняющие, ненавидящие, испуганные, растерянные…

Ни одного сочувствующего!

Еще несколько секунд, еще один выкрик фаворитки и… Как там в средневековье с ведьмами поступали?

Тюренн оттолкнул меня с такой силой, что я чуть о мертвого служителя не споткнулась. Выхваченный им клинок сверкнул под льющимися сквозь разноцветные витражи лучами.

– Назад! Никто не посмеет тронуть ее высочество!

Очень благородно. И очень глупо. Граф признал во мне свою настоящую повелительницу и готов защищать, но это не поможет. Если сейчас начать оружием угрожать, на нас обоих накинутся. Не задумываясь растерзают и только потом опомнятся. И где все остальные служители, почему они молчат?

Я мягко тронула советника за плечо, отвела руку с клинком, шагнула вперед. Ощущение было такое, словно на эшафот ступила. Повернулась к напряженно застывшей баронессе.

– Разве Семеро могут ошибаться?

Голос спокойный, громкий, четкий, даже немного мелодичный. Ни следа раздирающего меня изнутри страха, ни грамма сомнения. Нельзя показывать свою слабость или панику, нельзя оправдываться. Только нападение, это сейчас наилучшая защита!

– Вы не верите в могущество богов? Сомневаетесь в их справедливости? Прямо тут, перед их ликами? Да как вы смеете?!

Теперь моя выброшенная вперед рука готовой к бою рапирой указывает на баронессу. И она тушуется, словно сдувается, неловко прячется за спину растерянно моргающего короля. Я обвожу спокойным холодным взглядом присутствующих, делаю еще один шаг вперед. И они отшатываются, расступаются. Словно тигры под хлыстом дрессировщика.

– Семер явили нам свою волю. Им был неугоден недостойный служитель, и они его покарали.

Мысленно попросила прощения у мертвого священника. Может, он ни в чем, кроме неопрятности, и не был виноват. Но ему уже все равно, а мне собственную жизнь спасать надо. И слишком рыцарственного, но так и не научившегося интриговать советника заодно.

– Сейчас мы все помолимся о душе этого служителя. Попросим Семерых о милости к его душе. И к нашим грехам заодно. И не забудьте поблагодарить за явленное нам чудо!

Мой голос стал почти приказным, я вложила в него всю ту уверенность, что в себе наскрести смогла. И придворные это почувствовали, покорно склонили головы, забормотали какие-то молитвы. Сквозь их толпу уже пробирались вперед гвардейцы Алана. Откуда-то сбоку выскочило несколько суетливых перепуганных служек, захлопотали у тела.

Можно было ненадолго сбросить охватившее меня жуткое напряжение, успокоиться, но…

Что же тут все-таки произошло?

Списать смерть священника на внезапный приступ болезни или другие естественные причины не получалось. Мешало озарившее в тот момент храм пламя. Жуткий черный столб огня на совершенно пустой столешнице.

Магия? Или местные боги действительно существуют? Когда столкнешься с собственным перемещением в другой мир и в чужое тело, не только в высших существ, в любую чертовщину поверишь!

– Граф, – негромко обратилась я к продолжавшему стоять за моим плечом советнику, – вы видели такое раньше? Черный огонь на алтаре?

– Нет, никогда! Но я… я слышал о знамениях. И меня это очень тревожит.

Не только его. Понять бы еще, что именно Семеро нам сказать хотели.