"Не" курорт для попаданки

Глава 23.3.

Несмотря на все опасения, наставник вернулся живым и даже здоровым. Только лицо от усталости осунулось, да новые резкие морщины на нем появились. И спрятать клокочущий внутри гнев при всей своей выдержке не мог.

– Почти все либо погибли, либо у Паука в казематах. Нескольким помилование пообещал, они, дураки, поверили, сдались. Теперь их головы на городской стене красуются. Оставшиеся словно мыши по углам трясутся, надеются, что о них не вспомнят.

– Все-таки предательство?

– А что еще, Тьма тебя побери! – зло рявкнул Этрен и с силой саданул кулаком по стене, разбивая костяшки в кровь. Второй раз, третий. Будто в ни в чем не повинное дерево собственную ярость вколачивал. Ту, что никак внутри не умещалась.

Таким его Райт еще ни разу не видел.

– Тогда я выступлю в открытую. Хватит прятаться! Потребую свое законное наследство.

– А ты вообще мертв! Погиб на охоте и торжественно похоронен. Несколько владетельных герцогов на поминках присутствовали, хоть сейчас это перед Семерыми подтвердить готовы!

– Но как? – растерялся Райт, – ведь наследственный амулет… Он же сразу правду покажет! Я могу доказать…

– И далеко ты с ним уедешь? Паук не дурак, нас с тобой беглыми преступника объявил и награду назначил. Причем за мертвых в три раза больше серебра, чем за живых обещано. На всех площадях глашатаи о наших приметах орут.

Этрен снова влепил кулаком по стене. На потемневшем дереве отпечатался багрово-кровавый след.

– Теперь на нас вся стража, каждый лэр охотиться будут. Придется пока уехать…

– Я не собираюсь бежать! Я в своем праве!

– Брат твоего отца тоже был прав, – вызверился наставник, – и где он теперь?! Был я на его похоронах, на них Паук не поскупился. У тебя и того не будет, как преступника затравят. Станешь каждому стражнику свой амулет под нос совать? Много он в них понимает? Скопом навалятся, зарубят, слова сказать не успеешь!

Этрен даже не рычал, сквозь стиснутые зубы скрежетал. И приглядываться не надо, сразу понятно: ему это решение тоже не нравится. Но другого выхода не видит.

Райту и самому хотелось… Да Тьма его знает, чего! Тоже рявкнуть, вдрызг разнести что-нибудь; не кулаком, – мечом с размаху ударить. С ненавистным опекуном лицом к лицу встать. На расстоянии клинка. На расстоянии прямого, смертельного выпада.

– И что, просто так все оставить?! За погибших не отомстить? Нет!

Да как вообще наставник о таком говорить может?! Сдаться, позволить Пауку безнаказанно победу праздновать? Гнев дурманил голову темной пульсирующей зыбью, отдельные мысли пробивались сквозь нее ослепительно режущими вспышками. Пальцы все сильнее сжимали рукоять меча. Райт слышал, но не понимал, не мог принять слова учителя.

Не хотел!

– Иногда нужно отступить, чтобы победить, – уже чуть спокойнее, с настойчивой убежденностью проговорил Этрен, – собраться с силами. Слишком многих Паук успел за эти годы под себя подмять. Сейчас с ним не справиться. Я прошу, не позволяй опекуну и тебя в могилу отправить…

Последняя фраза. На разгоряченную голову Райта словно ведро мокрого снега высыпали, заставив язык прикусить. Учитель никогда ничего не просил. Ни у кого! Настаивал, требовал, мечом и зубами у судьбы выдирал. Но никогда не просил. Никогда!

Поневоле тут задумаешься…

Как ни рассуди, наставник был прав. Во всем прав. Только вот согласиться с этой правотой никак не получалось. Особенно, когда тебе семнадцать лет, и душа немедленной мести требует.

– Райт, я прошу тебя, – еще раз, с нажимом повторил Этрен. И на лице его, серьезном, осунувшемся, всегда суровом действительно читалась… мольба? Если бы сейчас в этом домишке сразу все Семеро появились… Честное слово, Райт меньше бы удивился.

– Считай это сражением. Да оно так и есть, у нас с Пауком настоящая война. Не на жизнь, а на смерть. На поле боя ты бы так же в одиночку на войско кинулся? Умный полководец сам время и место битвы выбирает. Чему я тебя столько лет учил, Тьма побери! – снова взорвался наставник.

– Хорошо, – через силу выдавил Райт. Слова давались с трудом, каждое словно что-то внутри убивало, – но перед отъездом я повидаюсь с Клариссой. Она должна знать… Мне надо ей объяснить, попрощаться. Это безопасно, о наших встречах никто не знал.

Этрен не возражал. То ли добившись главного, решил о мелочах не спорить. То ли тоже считал, что рыцарь не может уехать, с дамой сердца не объяснившись. Клариссу он недолюбливал. Не нравилась ему эта томная, кукольно-красивая девица с изысканными манерами и вечно опущенными глазками. Хоть убей, но не представлял он ее рядом с воспитанником.

Старый вояка и убежденный холостяк вообще ко всем дамам относился довольно настороженно и в нехороших намерениях подозревал. Им всем только одного и надобно! Дай слабину, сразу окрутят, в храм потащат, к юбке привяжут. Из доброго рыцаря послушного домоседа сделают. Сам Этрен все их уловки насквозь видел, а вот ученик… попался.

Впрочем, в одном лишнем свидании беды не будет, пусть уж попрощаются. Действительно нехорошо выйдет, если девица о Райте как о покойнике слезы лить станет.

В последнее время душу Этрена тоже томили нехорошие предчувствия. То самое чувство надвигающейся опасности, неотвратимого удара, которое не раз на поле битвы выручало. Каждый опытный боец, десятки схваток переживший, к нему прислушивается. Иначе бы давно чужой добычей стал.

Странно, что именно сейчас оно с удвоенной силой нахлынуло. Не в тот момент, когда их заговор раскрыли и настоящая, смертельная угроза нависла. Не во время покушения на Райта. Сейчас. Когда бояться уже нечего.

Наставник с большим трудом отогнал глупые тревоги. Не ему же, в конце концов, этой Клариссе ручки целовать да нежные слова шептать. Пусть уж Райт хоть этим утешится, он и так через себя перешагнул, бежать согласившись. Никакой опасности и впрямь в этом нет: подумаешь, пару лишних часов по дороге потеряют.

Иногда самые правильные и разумные мысли приводят к совершенно неожиданным последствиям. А платить за них… Долго потом еще приходится. Слишком дорогую цену судьба может потребовать. Но она справедлива, заранее об этом предупреждает.