(не) любимая жена офицера

1

К вечеру жара начала хоть немного спадать.

Стало легче дышать и бегать туда-сюда с подносами. Впрочем, ног я уже все равно не чувствовала от усталости. И это совсем не удивительно — ведь проснуться пришлось задолго до рассвета. В два часа ночи.

А сейчас солнце вот-вот коснётся горизонта. Через час на улице будет темно.

Вот только гости не собираются расходиться. Они продолжат гулять и праздновать несколько дней. А может, даже больше недели. Так всегда бывает на свадьбах.

Сегодня вышла замуж моя названная сестра Ясмина. Она стала женой старшего сына очень уважаемого человека. У неё будет уютный дом, много украшений, платьев и современная бытовая техника, помогающая сделать ежедневный женский труд легче.

Мне показалось даже, что жених понравился Ясмине. Я рада за сестру. Пусть у неё всё будет хорошо.

С ночи я помогала перевозить в дом жениха последние сундуки с приданным Ясмины. Потом, под руководством тёти Салихи, прибиралась и готовила наш двор к приходу гостей вместе с остальными её дочерьми.

Ну кто придумал жениться в августе? Бедная Ясмина чуть в обморок не падала от духоты, когда доехала, наконец, до дома мужа. Да и мы с названными сестрами чувствовали себя не лучше. Но что делать? Нужно помогать накрывать на столы и поддерживать порядок. Это наша работа.

Моя любимая Ясмина теперь — замужняя женщина.

И я скоро такой стану. Если не найду выход…

В отличие от сестры мне не стоит ждать от судьбы счастья. И хоть дом, в котором я должна буду оказаться, тоже большой и богатый, уверена — моя жизнь превратится там в настоящий ад.

Вчера дядя объявил, что сосватал меня Надиру Байханову. Богаче этого человека в округе нет. Вот только ему сорок, и у него уже есть две жены.

Нам проведут никах без регистрации в ЗАГСе, и я стану младшей женой в его большой семье. А на деле — никем.

Меня растили с мыслью, что я не завидная невеста и рассчитывать особо не на что. Но чтобы вот так…

Такого будущего я не ожидала.

А всё потому, что я им чужая. Не только семье, в которой выросла, но и вообще всем. Не такая, как они. Без родителей за спиной и хорошего приданного. Без крови, с которой хотели бы породниться приличные люди.

После объявления о моей помолвке тётя много часов промывала мне мозг разговором о том, что я не имею права расстраиваться. Они столько для меня сделали после смерти родителей — кормили и одевали за свой счёт пятнадцать лет. Теперь настал мой черёд возвращать долги. Они нашли мне мужа. Мой долг его принять.

Сёстры смотрят на меня с жалостью.

А я держусь. Кручу в голове слова тёти о том, что моя жизнь будет не такой уж и плохой, если сумею поладить с первыми женами.

Но внутри протест. Не смогу я так. Никак.

Всё-таки не вышло из меня хорошей девушки, как ни старалась тётя. Она говорит, что это во мне чужая кровь отца говорит.

Впрочем, маму мою здесь тоже не жалуют. Она сбежала из дома и вышла замуж за русского в Ташкенте. Так и жили они без благословения, пока не разбились вдвоём на машине. Мне три года было. Я их даже не помню толком.

Меня отдали на воспитание маминым родственникам, а те никогда не позволяли забыть о том, что я являюсь грехом и преступлением против традиций.

Да, я бы при всём желании не смогла сойти за местную девушку. Со своими-то рыжими волосами и бледной кожей, которая не способна загореть ни при каких обстоятельствах. Оказавшись под палящим солнцем, я тут же краснею и сгораю. Хожу неделю как помидор, а затем снова становлюсь такой же бледной, как и была…

Хоть глаза мамины, а то бы совсем смешно было.

Мне кажется, на свадьбу приехали человек триста… Люди постоянно приходят и уходят. Я бегаю, подавая приготовленный мужчинами плов и мою посуду.

— Ай, Лола, ну что ты как черепаха? — ворчит тётя, дергая платок на моей голове, чтобы он не съезжал.

Меня всегда заставляют накрывать голову, чтобы скрыть цвет волос. Потому что мужчины… таращатся. Тёте с дядей это не нравится.

— Отнеси тарелку тому гостю, — тётя кивает на дальний топчан в тени навеса, увитого виноградными ветками, — и не вздумай с ним говорить!

Там в одиночестве сидит темноволосый мужчина. В нём чувствуется военная выправка и вызывающая уважение стать. А ещё он кажется…

— Русский, да. Офицер. Владимиром зовут. Хватит глазеть, Лола, — тётя поторапливает меня тычком в спину. — Это почётный гость Батура. Он служил в армии с его отцом.

Дядя Батур не говорил, что приедет такой необычный для нашего отдалённого кишлака гость. Впрочем, он со мной вообще не часто разговаривает. Вроде как не о чём. Кто я такая, чтобы посвящать меня в дела…

— Иди уже, дурёха! — тётя снова толкает меня в спину. — И смотри мне, глаз не поднимай!

Несу плов туда, куда мне сказали. На полпути оборачиваюсь на тётю — а её оказывается уже отвлекли и увели в дом другие женщины.

Ладно.

Сама поправляю платок, чтобы он сидел как надо, и подхожу к дальнему столу.