(не) Любимая жена северного Вепря

Глава 19

Только после полудня, отмывшись от крови змеи и немного подремав, я почувствовала себя лучше. Захватив большой плетёный короб, отправилась с дядей Рогданом в темницу. Хотела проверить своего вчерашнего пациента, а также лекаря.

Опять пришлось повоевать с Бруданом, но сегодня он пустил меня почти сразу, видимо, понимая, что спорить со мной бесполезно. Дядя остался с Бруданом, а я отправилась с очередным охранником в мрачные казематы.

Сначала проведала бедного Ворнаву. Пока стражник не видел, я кинула ему тайком теплый платок и половину краюхи хлеба. После направилась с ратником, что сопровождал меня, к вчерашнему больному.

Пленник находился в той же темнице, что и вчера, с деревянными нарами и небольшим оконцем под потолком. Тут все же было не так сыро и промозгло, как в земляной яме.

Подойдя к его ложу, я поставила плетеный короб на землю. Увидела, что мужчина не спит. Он тяжело дышал и был в сознании. Увидев меня, он как-то весь напрягся, и его взгляд стал осознанным. Отметила, что цвет лица у пленника здоровый, и голубые глаза — ясные. Только сейчас отметила, что он очень молод, лет двадцати пяти не более.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я раненого, чуть улыбнувшись.

— Так ты не призрак? — прохрипел он в ответ удивленно.

Протянул ко мне руку, чуть дотронувшись до моего одеяния.

— Нет. Я живая. Вчера я вытащила осколок из твоего бока и зашила плоть. Сейчас пришла осмотреть рану. Прости, не знаю твоего имени.

— Яромир, — выдохнул раненый. — Думал от жара мерещится мне такая краса...

— Ты много не говори, береги силы.

— Ты знахарка?

— Нет. Но у меня есть лекарские навыки, знаю, как лечить больных.

— Знать тебе я обязан что меня вытащили из той ямы? Ратник сказал, что ты говорила обо мне с сотником.

— Я только попросила милости для тебя у сотника Брудана. Ты болен.

— Благодарю, красавица. У тебя доброе сердце. Могу я услышать твоё имя?

— Царевна Елана. Жена Руслана из рода Танганитов.

— Ааа… жена Северного Вепря. Странно...

— Что же?

— Слышал я о тебе, много дурного, царевна, но ты совсем не такая, как я погляжу.

— Возможно, — улыбнулась я.

Незачем было объяснять ему, что я действительно другая.

..

Напоив раненого отваром, который снимал жар и укреплял иммунитет, я перевязала Яромира. Отметила, что рана быстро затягивается. Теперь я была уверена, что Яромир пойдет на поправку. Это меня очень обрадовало, ведь я смогла помочь несчастному.

Раненый не казался мне злодеем, его взгляд был слишком чистым и открытым. И говорил он без злобы и как-то проникновенно, потому я не удержалась от вопроса, когда уже убирала в короб окровавленные бинты:

— Как ты попал сюда? За что тебя посадили в темницу?

— Поднял восстание на севере царства. Против самоуправства местного воеводы. Сколько ни писали мы челобитные императору, все впустую. А этот воевода настоящий кровопийца, вор и лиходей.

— Понятно. За правое дело пострадал.

— Не… не за правое. Там мне здесь сказали. Раз против императорского воеводы народ поднял, значит бунтовщик и против Тимула. А я первый за императора свою жизнь отдам. Просто хотел справедливости, а вон как вышло.

— Печально, — вздохнула я, жалея молодого человека.

— Теперь, видать, если не повесят, то на юг, на Онежские рудники сошлют. Если, конечно, здесь не окочурюсь до того.

Слова раненого почему-то задели меня за живое, было обидно за него. Вроде бы он боролся за правое дело, пытался свергнуть взяточника и злодея воеводу, а попал сюда. Яромир был так молод, а ему уже сломали жизнь. Что с ним будет? Или в тюрьме уморят, в этом каменном мешке, или на рудниках долго не проживёт.

— Я попробую попросить за тебя, поговорю с императрицей.

— Не смей, царевна! Это может навредить тебе. Император люто ненавидит всех бунтарей, так что меня вряд ли помилует, а тебя возненавидит. Не хочу, чтобы моя спасительница пострадала из-за меня.

— Но всё же...

— Обещай, что не будешь просить за меня? Иначе покоя себе не найду.

— Хорошо.

Темницу я покинула мрачная, но все же немного успокоенная. Знала, что Яромир выживет, и свой долг как врача я выполнила. Теперь надо было вызволить лекаря.

Потому я решила снова наведаться к императрице. Застала Любаву наконец у себя, и она приняла меня. Жена императора и мать Руслана оказалась в общении очень приятной женщиной. Выслушав мою просьбу, она спросила:

— Ты так привязана к этому лекарю, Елана?

— Нет. Но он стар и болен. Моя совесть не дает мне покоя, пока он томится в этом каменном мешке, поймите, императрица.

— Да, понимаю. Но отчего Руслан осерчал на него?

— Лекарь скрыл от него мое недомогание, что я часто падаю в обморок, — соврала я.