(не) любимый ректор боевой академии

Глава 1

— Давай, давай, Офелия! Еще пятнадцать раз, и я поставлю тебе этот демонов зачет! Соберись, отрыжка гхырха! — рявкнул магистр Ростер.

Еще пятнадцать? Я судорожно вдохнула, хватая воздух пересохшим ртом, и до боли сжала зубы. Непослушные пальцы скользили по перекладине турника. Пот заливал лицо. Руки и тело мелко, противно тряслись от дикого перенапряжения — каждая мышца вопила о пощаде. Но я упорно держалась. Пока держалась.

Краем глаза я видела своих однокурсников. Они уже закончили с полосой препятствий и теперь лежали на траве, обсуждая меня. Кернос, здоровенный детина с бычьей шеей, что-то сказал Ферку, и все радостно заржали. Наверняка спорят, сейчас я сорвусь или еще сумею подтянуться.

Не дождетесь!

Я повернула голову в сторону полосы препятствий, лишь бы не видеть эти оскаленные рожи, и тут же поспешно прикрыла глаза. Вид канатов, глубоких рвов и бревен был намного неприятней. От одной мысли, что мне туда нужно будет лезть, к горлу подкатывала тошнота.

Так, нужно взбодриться! Я облизала пересохшие губы и закрыла глаза, представляя круглое лицо кузена Стивена с двумя подбородками, его изрытые оспинами щеки, нос картошкой и маленькие злые глазки. А потом я добавила драматизма, вообразив, как его вечно влажные толстые губы медленно приближаются ко мне для поцелуя. Картина получилась настолько омерзительной и пугающей, что я, извиваясь как больная змея, подтянулась еще раз. И еще.

И все. На этом силы закончились. Я обессиленно повисла, чувствуя, как руки начинают неметь от боли. Судорожно сжатые пальцы стали разжиматься. Нет! Еще одно глупое бессмысленное трепыхание. И я поняла, что всё, больше не смогу.

Разжала руки и, как мешок с опилками бухнулась на землю. Едва ноги коснулись земли, как непослушная, ватная ступня подвернулась, и я тяжело, всем телом грохнулась на утрамбованную землю, ударившись коленом. В глазах потемнело от боли и унижения. Злорадный мужской смех добавил страданий. Сволочи!

Я лежала, чувствуя, как продолжает мелко трястись тело. Щекой ощущала жесткую, колючую траву и тепло от нагретой солнцем земли. Руки казались чужими, я хотела поднять ладонь, чтобы стереть пот, заливающий глаза, но не смогла пошевелить даже пальцем.

Как же я устала! Как бешено вымоталась за этот месяц.

— Слабачка, — разочарованно протянул магистр Ростер.

Он подошел и кинул на землю тяжелый журнал. Тот шлепнулся рядом с моим лицом, подняв облачко пыли.

— Жду завтра на пересдачу после занятий. Здесь же.

И магистр ушел. А я сжимала зубы, чтобы сдержать рвущиеся наружу злые слезы, думала, что никакая я не слабачка. Если бы он сравнивал меня не с Керносом, который может подтянуться раз сто, и не с Ферком, который за час дважды проходил полосу, а со мной — той, какой я была месяц назад, он бы говорил по-другому.

Совсем недавно я даже не знала, как выглядит этот проклятый турник, и про полосу препятствий не слышала. А сегодня я почти десять раз подтянулась! Восемь, конечно, но для меня это было большее достижение, чем для Керноса го сто раз! Да я уже даже прошла первое, самое страшное препятствие на полосе! Еще немного и я все смогу! Наверное.

Естественно, что я таскалась сюда каждый день не ради любви к подтягиваниям. Меня гнал вперед страх. Если я не сдам эту дурацкую физподготовку, меня вышвырнут из академии Пересвет. И тогда придется идти под венец с кузеном.

— Хватит валяться! — рявкнули прямо над ухом.

Надо мной навис Свен, наш староста. Самодовольная скотина с правильными чертами лица и ледяным взглядом.

— Клантон, быстро поднялась и отнесла журнал на кафедру. — Он наклонился ниже, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с потом. — И заодно заявление на отчисление заполнишь, слабачка, — прошипел он мне в лицо.

Я смогла только яростно сверкнуть глазами на наглеца. Собрав остатки воли в кулак, я с трудом поднялась, хватаясь за шершавый столб турника.

— Не дождетесь! — прошипела я, прижимая журнал к груди и, хромая, поковыляла в сторону главного корпуса.

Пусть они думают, что хотят, эти горы мышц и тестостерона. Я все равно отучусь здесь и получу заветную золотую секиру. И уж тогда… Я улыбнулась, представляя, как вхожу в родовой особняк, поднимаюсь в гостиную на втором этаже. В моей руке тяжело и весомо лежит рукоять секиры, я пинком открываю дверь и со всей дури стучу обухом по лбу наглого кузена Стивена. От этой картинки внутри разлилось приятное тепло.

Потом я вздохнула, и улыбка погасла. Папенька, конечно, вычудил. Только после его смерти мы с мамой узнали про главное условие завещания: чтобы унаследовать поместье, я должна была либо выйти замуж за кузена, либо окончить академию Пересвета с отличием и получить золотую секиру. У папы, кстати, такая была, хранилась в семейной сокровищнице, как символ его доблести.

Узнав об этом, кузен сильно обрадовался и сразу же примчал к нам. Он жадно оглядывал меня своими свинячьими глазками и предвкушающе облизывался. Мне просто чудом удалось сбежать. Но наглый кузен уходить из нашего поместья не собирался. Он нагло обосновался в гостиной на втором этаже в любимом отцовском кресле.

Я скрипнула зубами и сжала кулаки, чувствуя, как ноют мышцы. Гад он. Но ничего, вот отучусь и приеду, покажу ему, кто в поместье хозяйка.

Планы мести меня взбодрили и заставили идти быстрее, забыв о боли. Я обогнула тренировочный полигон, и передо мной, наконец, показался главный корпус академии. Лучи закатного солнца золотили массивное здание из серого камня с высокими стрельчатыми окнами, которое возвышалось надо мной, как неприступная твердыня.

Я поднялась на широкое крыльцо и уже собиралась нырнуть в прохладу вестибюля, как вдруг услышала низкий глубокий голос ректора Гартенса.

— Клантон.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом заполошно забилось где-то в горле. Только не сейчас. Я вся в пыли, с мокрым от пота лицом, с трясущимися от усталости ногами. Я чувствовала, как прилипла к спине мокрая рубашка, как грязные волосы приклеились к вискам. Идиотка, ну почему ты не привела себя в порядок перед тем, как идти в деканат?!