Не люблю вас, Профессор!

Глава 6. Что Олег прячет под скучными рубашками?

Я с обречённым видом повернула ключ и открыла дверь в свою квартиру. Мама сразу же отодвинула меня в сторону и ринулась внутрь. Вообще, это квартира моей бабушки. Мама забрала её к себе, а меня поселили тут, чтобы я могла учиться.

За это я очень признательна своему семейству, вот только при любом удобном случае мама не перестаёт использовать этот факт против меня.

— Какой ужас, какой кошмар! Это кто? — мама ткнула пальцем в плакат с корейским исполнителем, который я на днях повесила в коридоре.

Не успела я ответить, как она возмущённо продолжила:

— А ведь на этом же месте у твоей бабушки висел портрет Ленина! Ах, на кого квартиру оставили…

Я закатила глаза. Осторожно бросила взгляд на Олега Семёновича. Он осматривался по сторонам, в его глазах блестело неподдельное любопытство. Он, небось, пытается понять, какая я, оглядывая мою квартиру.

Что ж, по жилищу человека и правда можно многое о нём узнать. И я искренне надеюсь, что всё, что обо мне узнает Олег Семёнович, ему не понравится.

— Олег, идите скорее на кухню, сейчас будем чай пить! — мама потрясла тортиком, который купила, пока ждала меня.

Я вспомнила, что на кухне у меня не помыта посуда, и резво ринулась туда исправлять ситуацию. Вовремя остановила себя: ну, точно! Если я ему покажусь плохой хозяйкой, он оставит все свои поползновения в мою сторону.

Гениально! Ему уже к тридцати или около того, в этом возрасте все мужчины перестают засматриваться на кукол и начинают искать ту, что сможет сварить хотя бы подобие борща.

На самом деле, готовлю я отлично и даже это дело люблю. Но Олегу Семёновичу об этом знать совершенно не обязательно.

— Ты живёшь одна? — спросил у меня он, пока мама ходила из комнаты в комнату и сокрушалась о состоянии квартиры.

— Да. Совсем не умею вести хозяйство, — тяжко вздохнула я. — Вот знаете, есть девушки домашние, хозяйственные… Я совсем не такая! Я та ещё неряха.

— Не похожа ты на неряху, — уголки его губ дрогнули в улыбке. Будто он знает, что я говорю неправду.

И зачем, спрашивается, я сегодня помыла голову?

— Это вам так просто кажется! Вот если узнаете меня получше…

— Я бы очень хотел узнать тебя получше, — мягко перебил меня он.

Я потеряла мысль. Посмотрела в его лицо и почувствовала, как щёки заливает жаром. О. нет, не краснеть! С какой это радости я краснею от слов своего препода?

К счастью, меня спасла мама. Подхватила меня под одну руку, Олега Семёновича под другую и потянула в сторону кухни. Коридор у меня узковат для таких трюков, так что мы чуть не попадали на пол, но, тем не менее, на кухне оказались.

— Бардак! — всплеснула руками мама. — Олег, Златочка моя, видать, не ждала сегодня гостей. А так — золотые ручки! А хозяюшка какая!

Олег Семёнович нахмурился от противоречивой информации. Я пожала плечами, надеясь, что он маме не поверит.

Она посадила его за стол, взглядом и жестами заставила меня налить ему и нам с ней по чашке чая. Затем поставила торт в центр стола.

— Ну, пусть мужчина порежет! — торжественно объявила она.

— Нет-нет! — я вдруг поняла, что вот он — мой шанс. — Я порежу!

Выхватила у мамы нож. Попыталась разрезать покривее, на, на удивление, вышло неплохо. Тогда я взяла тарелку, плюхнула на неё кусочек торта нарочно вверх тормашками, а потом протянула её Олегу Семёновичу.

«Олег Семёнович, простите, так надо», — подумала я про себя. А затем, делая вид, что собираюсь поставить тарелку перед ним, «случайно» уронила её прямо ему на грудь.

— Ой, извините, пожалуйста! Я такая неуклюжая, когда дело касается хозяйства!

— Ничего… — Олег Семёнович поставил тарелку на стол и попытался снять остатки торта со своей рубашки. Но не тут-то было! На ней расползлось гигантское кремовое пятно.

А ведь это его любимая рубашка! Я точно знаю, он постоянно её на пары надевает. Ну что, всё ещё хотите узнать меня получше, мой дорогой препод? Я победно ухмыльнулась.

— Какой ужас, простите мою растяпу-дочь! — вскрикнула мама. Потом спохватилась: — Не знаю даже, что на неё нашло… Это надо немедленно застирать! Олег, снимай скорее!

— Нет, всё в порядке, — попытался отказаться Олег Семёнович.

Но моя мама слова «нет» просто не понимает.

— Такое если сразу не застирать, всё! Вещь испортится!

— Мам, он же сказал, не надо, — попробовала повлиять на ситуацию я.

— Олег! Кому говорю — снимай!

— Ничего страшного, я застираю дома, — настаивал на своём тот. — Не переживай, Злата, это просто рубашка…

— Вот молодёжь пошла! Да в наше время каждая вещь была на вес золота!

— Послушайте, эм… Как мне к вам обращаться? Вы не представились.

— Как? — переспросила мама. — Зовите просто мамой!

— Её зовут Людмила Сергеевна! — поспешила вмешаться я.

Но было уже поздно.

— Не стоит беспокойства, мам, — как ни в чём не бывало, сказал Олег Семёнович. — У меня много таких рубашек. Специально купил одинаковых.

Ну, приехали! Только этого мне и не хватало. Чтобы мой препод мою маму называл… мамой?!

— Зачем же выбрасывать вещь хорошую?! Снимай давай, — мама сдаваться не собиралась.

— Что ж. Ладно.

И под мой шокированный взгляд он встал из-за стола и начал расстёгивать пуговицы. Одну за другой.

— Не надо! — в ужасе воскликнула я.

— Злата, да что ты там не видела? — толкнула меня в бок мама.

Да ничего я там не видела! И видеть совсем не хочу!

— Олег Семёнович, оденьтесь! — в отчаянии потребовала я.

— Да ладно, зачем же спорить? — отозвался тот, скидывая рубашку.

Я невольно уставилась на его шесть кубиков. Ничего себе! Вот что он, оказывается, скрывал под скучными рубашками.

— Молодец! — обрадовалась мама, забирая рубашку. — Какой хороший выбор сделала, Злата моя, одобряю. И не такая уж ты и бестолковая.

— Ма-а-ам!

Они с рубашкой удалились в ванную. Олег Семёнович, как ни в чём не бывало, уселся обратно, взял себе новый кусочек торта и принялся есть, запивая чаем. Будто не замечал моего потрясённого взгляда.