(не) мёртвая невеста для некроманта

Глава 4 - Плохое зелье?

Итак, я – призрак, и псих-некромант пробираемся в мой собственный дом, чтобы украсть мой же труп. Просто сказка.

План, если это можно так назвать, срабатывает с ошеломляющей, почти оскорбительной точностью. Зелье Лизбет пахнет прокисшим лимонадом и надеждой, но оно действует. Мои пальцы, проходившие сквозь всё последние сутки, с трудом, но обретают упругость. Я чувствую текстуру камня под ногами, пока мы с Дариусом крадемся по тёмному переулку к потайной калитке в сад.

— Помни, — шипит Дариус, вскрывая сложнейший магический замок каким-то костяным шилом, — ты материальна на полчаса. Может, меньше. Не трать время на ерунду.

— Создаю мелкий, раздражающий хаос, — бормочу я, чувствуя, как зелье пульсирует в моих висках. — Знаю, знаю.

Войдя в сад, мы разделяемся. Он, закутанный в тень, ползет к входу в Серую Галерею. А я направляюсь к казарме охраны.

Странно – идти, а не парить. Отталкиваться от земли.

Как-то я очень быстро привыкла к левитации.

Я пробираюсь в комнату дежурного, где два голема с изумрудными глазами неподвижно стоят у панели управления барьерами. Сердце (или то, что от него осталось) бешено колотится. Я смотрю на кувшин с водой, стоящий на столе. Это мой момент.

Я протягиваю руку. Пальцы дрожат, но послушно обхватывают гладкую глину. Я опрокидываю кувшин. Вода с громким плеском хлещет на панель, шипит и искрится. Големы вздрагивают, их глаза замигали алым. Сирены не воют, но по всему особняку проходит тихая, тревожная вибрация. План «мелкий хаос» срабатывает. Оба стража разворачиваются и тяжелой поступью направляются к выходу на проверку.

У меня есть окно.

И я... не могу удержаться.

Пока Дариус с моим телом на плече (я стараюсь об этом не думать) пробирается по Галерее, я сворачиваю не туда. В спальню гостя, где остановился Кеннет.

Он здесь. Сидит у камина, уставившись в огонь. Его профиль в огненном свете кажется таким прекрасным, таким печальным. Моё призрачное сердце сжимается. Он убит горем. Он...

...смотрит на пламя с таким отсутствующим выражением, что я замираю у порога. Потом он вздыхает, откидывается на спинку кресла и... достает из кармана маленький, изящный кинжал. Мой свадебный подарок ему. Он крутит его в пальцах, и на его губах появляется легкая, задумчивая улыбка.

Не улыбка скорби. А улыбка... удовлетворения?

Лед пробегает по моей спине.

Да неееет…. мне кажется. Наверное, он просто вспоминает что-то хорошее. Наши моменты...

Я делаю шаг вперед. Пол скрипит у меня под ногой. Настоящей, материальной ногой! Он должен услышать!

— Кеннет, — шепчу я.

Он не реагирует. Просто продолжает вертеть кинжал.

— Кеннет! — говорю я громче, подходя почти вплотную.

Ничего. Его взгляд скользит прямо сквозь меня, будто я пылинка в воздухе.

Сердце падает. Конечно... просто зелье перестало действовать. Слишком быстро, конечно, но что поделать — нестабильный реагент, как и говорил Дариус. Я снова стала невидимой. Какая досада. Я так хотела его утешить, показать, что я здесь, что я всё ещё с ним, что я цепляюсь за жизнь...

Я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, хотя уже знаю, что не смогу. Мои пальцы проходят сквозь ткань его камзола, не оставив и следа. Я вздыхаю с разочарованием. Ну что ж, в следующий раз, с новой порцией зелья, я обязательно с ним поговорю. Он будет так счастлив!

В дверях появляется тень. Дариус. Он бледен и слегка запыхался. В его глазах читается раздражение, готовое вот-вот выплеснуться.

— Локхарт! Я чуть не надрываю спину, таща твой труп, а ты тут в гостях у милого сердцу убийцы? — шипит он.

— Зелье кончилось! — оправдываюсь я, указывая на свой прозрачный палец. — Я хотела его утешить, но не успела. Представляешь, как он обрадуется, когда в следующий раз меня увидит?

Дариус смотрит на меня с таким выражением, будто я только что предложила голему заняться балетом. Он смотрит на Кеннета, который всё так же безучастно вертит в руках кинжал, потом на меня.

— О, боги, — тихо произносит он. — Ты действительно настолько безмозглая и не понимаешь?

— Что не понимаю? — хмурюсь я, даже забыв обидеться на “безмозглую”.

— Локхарт... — он говорит медленно, словно объясняя что-то очень простое и очень страшное. — Зелье не «кончилось». Оно позволило бы тому, кто тебя по-настоящему любит, увидеть и услышать тебя. Сильная эмоциональная связь... помнишь?

Я замираю. Смотрю на Кеннета. На его спокойное, умиротворённое лицо. На кинжал в его руке. И кусочки пазла, которые я так отчаянно отказывалась складывать, наконец, с грохотом встают на свои места.

Он не видит меня. Не потому что зелье перестало действовать. А потому что... потому что его не было. Той самой связи. Никогда не было.

Вся наша помолвка, все его нежные слова, его клятвы... всё это была ложь.

Но нет!

– Слушай, Дариус.Если сам не способен любить, то не мешай другим, ладно? Ты даже не представляешь какие поступки для меня совершал Кеннет. Какие слова говорил!

Дариус закатывает глаза.

– Ну, чтоб заполучить в жены наследницу состояния Локхартов и титул многие и поэмы сочинят. Впрочем, мне-то какая разница? Хочешь жить в мире розовых пони – вперед. Только тогда не пудри мне мозги. Я не собираюсь помогать в заведомо провальном деле. Ты-то будешь в другом мире, а я тут как бы таскаюсь с украденным трупом. Давай я его положу обратно, а ты полетишь на свет?

– Нет! Дариус! Ну, пожалуйста….

— Ладно, бездна с тобой. Пошли, Локхарт, — тихо говорит Дариус, и в его голосе нет уже прежней насмешки. — Твоё новое-старое тело ждёт в лаборатории. И, кажется, у нас появился главный подозреваемый.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Я бросаю последний взгляд на Кеннета. На его красивое, спокойное лицо.

Неужели это и есть лицо моего убийцы?