(не) мёртвая невеста для некроманта

Глава 6 - Улики

Чтобы хоть примерно выяснить как я умерла и хотя бы знать по каким следам искать убийцу мы снова направляемся к Лизбет – знакомой Дариуса, которая давала мне зелье материализации.

Лаборатория Лизбет пахнет так, будто здесь только что устроили садовую ярмарку и слегка подожгли лаванду. Повсюду пучки сушёных трав, хрустальные шары, мерцающие мягким светом, и горшки с цветами, которые, кажется, поют тихие колыбельные. После мрачного порядка в хаосе Дариуса это место чувствуется другим измерением.

Сама Лизбет – высокая, худая девушка с вьющимися рыжими волосами, убранными в небрежный пучок, из которого торчат перья и засушенные бутоны. Её глаза, огромные и зелёные, как у кошки, горят одержимым блеском. Увидев нас на пороге, она не удивляется. Она замирает, вытянув шею, и её взгляд прилипает ко мне.

— О-хо-хо! — издаёт она звук, похожий на помесь воркования и возгласа открытия. — А вот и наш блудный несчастный дух! И не один, а со своим угрюмым проводником в царство тленья! Какая радость!

Она подбегает к нам, её движения резкие и порывистые, как у птицы. Дариус, стоящий рядом, весь напрягается, будто готовясь к атаке.

— Лизбет, — бросает он без всяких приветствий. — Нам нужно копнуть глубже. Её память о смерти — дыра. Можешь что-то сделать?

Лизбет останавливается в сантиметре от меня, наклоняется и пристально смотрит мне в лицо. Я инстинктивно отплываю назад.

— Память смерти часто прячется, — декламирует она, размахивая руками. — Это рана на душе! Душа, как испуганный зверёк, забивается в норку и не хочет показывать свою боль! О, бедняжечка!

— Да, очень трогательно, — сухо говорит Дариус. — Можно без лирики? У нас таймер тикает.

Лизбет игнорирует его. Она хватает с полки пучок шалфея и поджигает его о пламя свечи. Комната наполняется едким, дымным ароматом.

— Чтобы вытащить память, нужно создать безопасное пространство! Нужно показать душе, что здесь не страшно! Нужно… реконструировать момент!

— Реконструировать? — недоверчиво переспрашиваю я.

— Именно! — её глаза вспыхивают. Она хватает Дариуса за рукав и тащит его в центр комнаты. — Ты будешь женихом!

Лицо Дариуса выражает такую степень немого ужаса и отвращения, что я чуть не фыркаю.

— Я что? Нет. Ни за что. Абсолютно нет.

— О, не будь занудой, Дариус! — Лизбет хлопает в ладоши. — Это же для искусства! Для исцеления! Представь, что ты этот… Кеннет! Красивый, влюблённый! Скажи ей что-нибудь нежное!

Дариус смотрит на меня. Я смотрю на него. В его глазах – мольба о пощаде. В моих, я уверена, – дикий и неподдельный ужас.

— Лизбет, я думаю, это не лучшая… — начинаю я, но она меня не слушает.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно! Действуй! Возьми её за руку! Смотри ей в глаза с обожанием!

Дариус издаёт звук, похожий на стон умирающего лебедя….они же стонут? Он медленно, будто его ведут на эшафот, делает шаг ко мне. Его пальцы сжимаются в кулаки.

— Локхарт, если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я оживлю твой труп и убью его лично, — шипит он так, чтобы слышала только я.

Он протягивает руку. Я инстинктивно протягиваю свою. Наши пальцы почти соприкасаются, вернее, мои проходят сквозь его. Он смотрит мне в глаза. В его взгляде нет ни капли обожания. Только чистейшее, концентрированное страдание и обещание жестокой мести, если я кому-то проболтаюсь.

— Ну? — нетерпеливо подталкивает Лизбет. — Что случилось потом? Вспоминай!

Я закрываю глаза, пытаясь выудить из памяти что-то, что не клятвы Кеннета. И вдруг… вспыхивает.

— Музыка, — выдыхаю я. — И… что-то колючее. Укол. В спину.

— Укол! — срывается с места Лизбет. — Отлично! Продолжай!

Дариус, всё ещё изображая Кеннета, смотрит на меня с внезапным интересом, забыв о своей роли.

— Я… обернулась. Думала, это булавка от платья. А он… Кеннет… смотрел на меня. И улыбался. Но не так, как всегда. Его улыбка была… другой. Острой. И в глазах… пустота.

Картина становится чётче. Я чувствую странную слабость, плывущую от места укола. Пол подо мной уплывает.

— Потом… темнота. И… запах. Терпкий. Сладковатый. Как перезрелые ягоды.

— Безвременник! — сразу выпаливает Дариус, забыв про свои мучения. Его взгляд становится острым, профессиональным. — Яд, парализующий сердце. Быстрый. Безболезненный. И да, его экстракт пахнет именно так. Им часто пользуются… изящные убийцы. Не оставляет следов, если не искать целенаправленно.

Лизбет ликует.
— Видишь! Видишь! Она помнит! Моя реконструкция сработала!

— Твоя реконструкция довела меня до предынфарктного состояния, — мрачно поправляет её Дариус, наконец-то отступая от меня на безопасное расстояние. — Но да… информация есть. Спасибо, Лизбет.

— Всегда рада помочь потерянным душам и их… угрюмым спутникам! — она весело машет нам. — Возвращайтесь, если понадобится ещё сеанс! Мы можем разыграть первую встречу! Или первый поцелуй!

– Хорошо, что у вас до первой брачной ночи не дошло – цедит Дариус.

– Ой, как будто ты был бы против, – фыркаю я.

– Представь себе. Я вообше, крайне целомудренный.

– Есть разница между целомудренностью и тем что ты никому не нравишься, – я хмыкаю.

Дариус сужает глаза.

– Напомни, зачем я тебе помогаю?

Я тут же мило улыбаюсь.

– Потому что у тебя очень доброе сердце.

– И это выходит мне боком, – фыркает он, разворачивается и быстрым шагом выходит из лаборатории, будто спасаясь от чумы. Я плыву за ним.

На улице он останавливается, прислоняется к стене и проводит рукой по лицу.
— М-да, почему тебя убил твой прекрасный женишок, а страдаю я?

Я останавливаюсь рядом.
— Знаешь, для человека, который только что пережил психологическую травму, ты был… не так уж плох в роли влюблённого жениха.

Он бросает на меня убийственный взгляд, но я уже научилась видеть в нём фальшь.
— Локхарт, замолчи.
— Серьёзно! Такой нежный взгляд, полный обожания и… смертной тоски об утерянной невесте.
— Ты нарываешься на то,что воскреснешь ты без языка.
— Будешь шептать мне на ушко стихи? О, возлюбленный мой!