(не) мёртвая невеста для некроманта

Глава 8 - Свидетельница

Мы снова в лаборатории Лизбет. Второй раз за день. Дариус стоит у входа, скрестив руки на груди, и с подозрением оглядывает подвешенные к потолку сушёные корни, которые слегка покачиваются, будто от невидимого ветра. Я парю в центре, пытаясь собраться с мыслями после встречи с мачехой.

— О-хо-хо! — Лизбет выпрыгивает из-за шкафа в котором она рылась. с таким энтузиазмом, будто мы не виделись минимум год. — Возвращение блудных детективов! Как прошёл допрос? Были жертвы? Кто-то признался? Кто-то умер? Ну, кроме тебя, Тифи. Ты же уже мертва. Ой, наверное это невежливо? Прости-прости!

Она подлетает ко мне и начинает кружить вокруг, рассматривая со всех сторон, как новый вид бабочки.

— Мы столкнулись с моей мачехой, — мрачно сообщаю я.

— С мачехой! — Лизбет всплёскивает руками, и пучок травы вылетает из её пучка и приземляется Дариусу на плечо. Он даже не замечает. — Злая мачеха! Как в сказках! Она пыталась тебя отравить? Подложить отравленное яблоко? Или, может, заколдовать веретено?

— Не совсем, — кривится Дариус. — Она пыталась затащить меня в постель.

Лизбет замирает на секунду, а потом её лицо расплывается в такой восторженной улыбке, будто ей только что подарили щенка.

— Ка-а-айф! — тянет она, прижимая руки к груди. — Это же сюжет для целого любовного романа! Некромант и роковая женщина в трауре! Страсть, интриги, запретные желания... А ты что? Согласился? Ну и как она?

— Я не согласился, — рычит Дариус. — И если ты не перестанешь, я анимирую все твои засохшие цветы в сухие веники и заставлю хорошенько тебя отшлепать

— О, какая чудесная идея! — Лизбет хлопает в ладоши. — Я всегда говорила, что ты тот еще властный господин!

Дариус закрывает глаза и считает до десяти. Я его понимаю. Общение с Лизбет — это как пытаться пить чай во время землетрясения.

— Лизбет, — перебиваю я, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. — Мою мачеху зовут Имоджен. Имоджен Локхарт. Она...

— СТОП! — Лизбет вытягивает руку вперёд и замирает в драматической позе. Её глаза становятся огромными, как блюдца. — Имоджен? Имоджен... которая училась на травологии? Лет пятнадцать назад?

— Да, вроде училась. Но на каком факультете не знаю, — осторожно киваю я. — Она... была травницей?

— Была? — Лизбет хохочет, запрокидывая голову. — Она была ЛУЧШЕЙ травницей своего потока! Мне мама рассказывала! Говорила, что у этой женщины был настоящий талант к... — она понижает голос до шёпота, — ...ядам. Особенно к растительным нейротоксинам. Говорят, она могла приготовить экстракт безвременника такой чистоты, что он не оставлял следов даже при магическом вскрытии!

У меня внутри всё холодеет. Безвременник. Тот самый яд, который назвал Дариус.

— Безвременник, — повторяю я механически.

— Да-да-да! — Лизбет кивает с таким энтузиазмом, что рыжие кудри подпрыгивают. — Из него делают снотворное, но в высокой концентрации он парализует сердечную мышцу! Быстро, чисто, элегантно! Настоящее искусство! О, если бы она не вышла замуж за твоего отца, она могла бы стать великим алхимиком!

Я смотрю на Дариуса. Дариус смотрит на меня.

— Твоя мачеха, — медленно говорит он, — специалист по ядам, который только что активно проявляла ко мне интерес, пока твой отец рыдает где-то наверху.

— Она не проявляла к тебе интерес, — поправляю я автоматически. — Она проявляла интерес к твоему...

— Локхарт, — цедит Дариус. — Не сейчас. Или тебя тоже веником отшлепать?

— А что? Что она делала? — встревает Лизбет, заглядывая каждому из нас в лицо по очереди, как на теннисном матче. — Она его соблазняла? Прямо на после смерти дочурки? О-хо-хо, это же пикантно! Я запишу! Я, между прочим, по ночам еще и романы пишу.

Она хватает с полки потрёпанный блокнот и начинает быстро писать, шевеля губами.

— Лизбет, положи блокнот! — рявкает Дариус, но она его игнорирует.

Я отплываю к окну и пытаюсь переварить информацию. Имоджен. Она появилась в жизни отца, когда мне было десять. И всё это время... я считала наши отношения вполне дружескими. Ну, знаете, стандартная мачеха — не мать, конечно, но мы уживались. Она дарила мне приличные подарки на дни рождения, никогда не лезла с советами, не пыталась заменить маму.

— У нас были нормальные отношения, — говорю я вслух. — Мы... мы даже пили чай вместе иногда. Она говорила, что рада, что я такая самостоятельная. Что я не создаю проблем.

— Потому что ты и была проблемой, — жёстко говорит Дариус. — Ты — наследница. Единственная дочь. Пока ты жива, состояние Локхартов принадлежит твоему отцу, а после — тебе. Если ты выходишь замуж за Кеннета, состояние переходит к вам. Она получает гораздо меньше.

— Но если я умру... — медленно произношу я.

— Если ты умрёшь, — подхватывает Дариус, — то наследников намного меньше. А если твой отец, убитый горем, тоже... ну, скажем, скоропостижно скончается от разрыва сердца, вдруг оставшись без любимой дочери...

— То всё достанется ей, — заканчиваю я шёпотом.

В комнате повисает тишина. Даже Лизбет перестаёт писать и смотрит на нас с непривычно серьёзным выражением лица.

— Значит, — говорит она, и её голос впервые звучит нормально, без обычного безумного восторга, — у вас две версии. Жених, которому нужно наследство. И мачеха, которой нужно наследство и свобода.

— И, возможно, они действуют вместе, — добавляет Дариус.

— Или по отдельности, — киваю я. — Или один подставил другого. Или...

— О-хо-хо! — Лизбет снова взрывается энтузиазмом. — Это же детектив! Настоящий детектив с двумя подозреваемыми! Как в книгах! Значит, нужна та, кто всё видела! Нужна свидетельница!

— Кэти! — вырывается у меня. — Моя лучшая подруга! Она была подружкой невесты, стояла рядом со мной весь день! Она могла что-то заметить!

— Отлично! — Лизбет хватает меня за плечи, и я чувствую лёгкое покалывание — её магия позволяет ей касаться духов. — Где она живёт? Мы едем к ней! Немедленно!