(не) мёртвая невеста для некроманта

Глава 9 - Ночной визит

Ночь. Вторая тыква на моём запястье мерцает где-то на грани сна и яви, но мы крадёмся по тёмному коридору женского общежития Академии, и это, пожалуй, самый абсурдный момент моей (посмертной) жизни.

Хотя нет…момент, когда мачеха приставла к Дариусу, наверное ничто нее переплюнет.

— О-хо-хо! — шепчет Лизбет с таким восторгом, будто мы не в общагу проникли, а на секретную миссию в стан врага. — Мы как шпионки! Как тайные агенты! Если нас поймают, я скажу, что мы искали редкий вид плесени в душевых!

— Да, очень правдоподобно, — шиплю я. – Особенно, если ты скажешь “мы”, а кроме тебя никого видно не будет. Добавь еще и свою абсолютно “не примечательную” одежду…

— А что со мной не так? — Лизбет поправляет на плече сумку, из которой торчат какие-то светящиеся корешки и тихо позвякивают склянки. — Я выгляжу вполне обычно. Для полевых исследований.

— Ты выглядишь как сумасшедшая травница, которая сбежала из лаборатории посреди ночи, прихватив половину гербария.

— Это комплимент! — сияет Лизбет.

Мы поднимаемся на третий этаж. Я веду Лизбет по памяти — три года я ходила в эту комнату пить чай, жаловаться на парней и обсуждать наряды. Кэти. Моя лучшая подруга. Мы познакомились на первом курсе, когда я пролила зелье на её мантию, а она вместо того, чтобы злиться, сказала: «Цвет классный, мне всегда шёл зелёный».

С тех пор мы были не разлей вода. Она всегда была рядом. Всегда слушала, всегда поддерживала, всегда говорила правильные слова. Идеальная подруга.

— Она здесь, — шепчу я, останавливаясь перед дверью с номером 314. — Комната Кэти Уиллоуби.

Лизбет без стука дёргает ручку.

– Закрыто.

Глаза Лизбет загораются.

— Препятствие! Я люблю препятствия! У меня есть специальная отмычка из корня мандрагоры!

Я настороженно переспрашиваю:

— У тебя есть что?

Но Лизбет уже копается в сумке, и через секунду в её руках появляется действительно корень, кривой и слегка подёргивающийся.

— Он чуть-чуть визжит, когда открывает, — предупреждает она. — Но если кто-то спросит — это кошка.

— Понимаю, что идея безумная, но может просто постучишь? – Предлагаю я, но поздно.

Корень уже вставлен в замочную скважину. Раздаётся тихий, но отчётливый визг. Лизбет довольно кивает и толкает дверь.

Комната Кэти маленькая, как и все комнаты в общаге. Идеальный порядок. Книжки на полках стоят по росту, ручки в стаканчике — по цвету. На стене — ни одного плаката, только аккуратные полочки с безделушками. И фотографии.

Я подплываю ближе. Фотографии. На всех — мы с Кэти. Но я везде в центре, улыбающаяся, счастливая, в красивых платьях. А Кэти — сбоку, чуть позади, будто приклеенная. На одной фотографии, где я в бальном платье на выпускном, её лицо обрезано так, что виден только краешек щеки и ухо. На другой — она и вовсе засвечена, будто кто-то случайно двинул рукой в момент съёмки.

А на самой дальней полке, в рамке, но повёрнутая лицом к стене — фотография Кеннета. Я узнаю его профиль. Студенческое фото, ещё с первого курса. Зачем ей его фотография?

Странно. Я не замечала этого раньше.

— Тиффани! — шипит Лизбет. — Твоя подруга!

Я оборачиваюсь. Кэти сидит на кровати, накрытая одеялом до подбородка, и смотрит на нас круглыми от ужаса глазами. Она бледная, растрёпанная, в смешной ночной рубашке с единорогами.

— Кэти, это я, — говорю я мягко, подплывая ближе. — Не бойся. Это я, Тиффани.

Она смотрит сквозь меня. Не видит.

— Лизбет, — шепчу я. — Зелье. Давай.

Лизбет уже роется в сумке. Через минуту в воздухе разливается запах прокисшего лимонада, и я чувствую знакомое покалывание. Мои пальцы обретают плотность. Надеюсь, хватит хотя бы на несколько минут.

— Кэти, — говорю я снова.

Она переводит взгляд на меня. И замирает.

— Тиф… Тиффани? — её голос срывается на визг. — Но ты же… ты же…

— Мертва, да, — киваю я. — Долгая история. Но мне нужна твоя помощь.

Кэти смотрит на меня, на Лизбет, которая уже разглядывает её книжную полку с видом заправского исследователя, снова на меня. И в её глазах мелькает что-то… странное. Что-то, чему я не сразу нахожу название.

Не страх. Не удивление.

Разочарование.

— Ты… призрак, — говорит она медленно. Её губы кривятся в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. — Настоящий призрак. Ну надо же. Даже мёртвая ты умудряешься быть в центре внимания.

Я моргаю.

— Кэти, я не помню, как умерла. Кто-то убил меня на свадьбе. Ты стояла рядом. Ты что-нибудь видела?

Она молчит. Её глаза бегают по комнате, останавливаются на фотографиях, на полке с перевёрнутым портретом Кеннета, снова на мне.

— Снова разговор о тебе. Всегда ты, — тихо говорит она. — Всегда, всегда, всегда ты. Наша дружба? Ты хоть раз спросила, как у меня дела? Хоть раз поинтересовалась, что я чувствую? Нет. Ты приходила, рассказывала о своих проблемах, о своих парнях, о своих платьях, и уходила. А я слушала. Я всегда слушала.

— Кэти, я…

— Заткнись, — обрывает она, и её голос звенит от злости. — Дай хоть раз мне сказать.

Лизбет замирает с открытой банкой в руках.

— Ты знаешь, с кем я познакомилась за три дня до того, как ты «случайно» встретила Кеннета в библиотеке? — Кэти усмехается, и это не та усмешка, которую я знаю. Это оскал. — Я познакомилась с ним первой. Мы разговаривали целый час. Он смеялся над моими шутками. Сказал, что я милая. А на следующий день ты пришла ко мне и сказала: «Кэти, я встретила парня своей мечты! Его зовут Кеннет, он такой красивый!»

У меня внутри всё холодеет.

— Я… я не знала…

— Знала. Я тебе рассказывала о нём, но ты просто не запомнила. Тебе плевать. Тебе всегда было плевать, что происходит в моей жизни, потому что твоя собственная жизнь была слишком интересной.

Она встаёт с кровати. В своей дурацкой пижаме с единорогами, с растрёпанными волосами, она кажется очень блеклой. Но её глаза горят такой ненавистью, что я невольно отплываю назад.