(не) мёртвая невеста для некроманта

Глава 10 - Прозрачность

Лаборатория Дариуса встречает меня тишиной и зелёным светом жаровен. Он сидит за столом, склонившись над каким-то чертежом, но, когда я вплываю внутрь, поднимает голову. Его взгляд скользит по моему лицу, и что-то в нём меняется.

— Локхарт? — он откладывает перо. — Что случилось? Где Лизбет?

— Осталась разбираться со стражей, — мёртвым голосом отвечаю я. — Её поймали. Сказала, что искала плесень.

Дариус хмурится, встаёт из-за стола.

— Ты как? Что сказала Кэти?

Я не отвечаю. Я парю в центре комнаты, смотрю на свои полупрозрачные руки и не знаю, как объяснить то, что творится у меня внутри.

— Локхарт? — в его голосе появляется напряжение. — Ты меня слышишь?

— Она видела, — говорю я тихо. — Кэти видела, как мачеха сыпала яд в моё шампанское. Видела всё. И ничего не сделала.

Дариус молчит. Я поднимаю на него глаза.

— Она хотела, чтобы я умерла. Моя лучшая подруга. Она была влюблена в Кеннета. Познакомилась с ним раньше меня. А я… я даже не знала. Я пришла к ней, счастливая, рассказала про парня своей мечты, а она… она слушала. Улыбалась. Спрашивала, как прошло свидание. Все эти годы.

— Локхарт…

— Я никому не нужна, Дариус, — перебиваю я, и мой голос звучит странно — тихо, отстранённо, будто я говорю не здесь, а где-то очень далеко. — Жених женился на мне из-за денег. Подруга мечтала, чтобы я сдохла. Мачеха, с которой я пила чай и делилась секретами, отравила меня. Отец… отец даже не заметил, что происходит. Его новая жена — убийца, а он рыдает где-то в кабинете и думает, что я умерла сама.

— Ты устала, — он делает шаг ко мне. — Завтра будет новый день, мы всё проанализируем и…

— А зачем? — я смотрю на него, и в моих глазах, наверное, нет ничего, кроме пустоты. — Зачем мне возвращаться? Чтобы стать снова той Тиффани, которую все ненавидят? Которая всем мешает? Которая нужна только как кошелёк?

— Ты не можешь так думать.

— Почему? — я отплываю назад, и мои очертания становятся чуть менее чёткими. — Скажи мне одну причину. Одну. Почему я должна хотеть вернуться в мир, где меня никто не любит?

Дариус замирает. Его лицо становится бледным.

— Локхарт, посмотри на себя.

Я опускаю взгляд на свои руки. Они… исчезают. Не становятся прозрачными, как обычно. Они исчезают. Кончики пальцев тают в воздухе, оставляя за собой едва заметное свечение, похожее на утренний туман.

— Что… — шепчу я.

— Ты теряешь форму, — его голос резок, как удар хлыста. — Ты перестаёшь верить, что тебе есть зачем оставаться, и твоя душа… сдаётся.

Я смотрю на своё запястье. Тыквы. Их всё ещё шесть, но светятся они как-то тускло. Или это мне кажется? Или я сама становлюсь тусклой?

— Может, это и к лучшему, — говорю я, и мои слова звучат почти спокойно. — Растворюсь. Перестану быть обузой. Дариус, ты сможешь вернуться к своим трупам. Лизбет перестанет изображать детектива. Кеннет получит мои деньги. Кэти наконец-то…

— Замолчи! — рявкает он так громко, что я вздрагиваю.

Он никогда так не кричал. Даже когда я выводила его из себя своими глупыми вопросами и бесконечными комментариями. Даже когда Лизбет устраивала очередной безумный ритуал в его лаборатории.

— Ты что, совсем идиотка? — он подходит ко мне, хватает меня за плечи — я чувствую его руки, хотя должна была бы быть бесплотной, но, кажется, сейчас я слишком плотная, чтобы проходить сквозь, и слишком прозрачная, чтобы быть настоящей. — Ты слушаешь себя? «Кеннет получит мои деньги»? «Кэти наконец-то»? Они тебя УБИЛИ! Понимаешь? У. Би. Ли. А ты рассуждаешь о том, что им будет хорошо без тебя!

— Но это правда…

— Это НЕ правда! — он трясёт меня, и я чувствую, как его пальцы впиваются в мои призрачные плечи. — Твой отец тебя любит. Он рыдает там, потому что его дочь умерла! Да, он слепой идиот, который не разглядел стерву в своей постели, но это не значит, что ты ему не нужна!

Я слабо улыбаюсь.

– Спасибо, правда. Но я…не вижу смысла в своей жизни…