Не место для любви

Глава 3

Хотя военные отдали Барьер на откуп учёным ещё лет пять назад, буферная зона вокруг него до сих пор производила впечатление горячей точки. Колючая проволока, брустверы, вышки по углам периметра и в самом центре всего этого — радужная колыхающаяся стена света шириной примерно в полкилометра, а высотой — до самой линии Кармана.
— Вроде, ещё расширился, — со вздохом сказал Бен, останавливая такси перед раздвижными воротами КПП. — А ведь начиналось всё метров со ста, не больше — я даже вырезку из National Geographic об этом сохранил.
— Может, и расширился, — не стал спорить Рэй. — Хотя, в Институте говорят, будто последние несколько бурь размеры Барьера не менялись.
— Говорят! — фыркнул старик. — Говорить можно что угодно, только глаза-то не обманешь. Однажды эта штука нас сожрёт, попомни мои слова.
— Пессимист ты, дядя Бенджамин, — беззлобно поддел Рэй, отдавая десятку поверх оговоренной платы. — Не веришь в способность науки всё объяснить и всё предотвратить.
— Не верю, — подтвердил таксист. — Потому что божий промысел науке не подчиняется.
Ну да, божий промысел, куда ж без него? Вот только спорить на эту тему со старым реднеком нет ни времени, ни смысла.
— Ладно, дядя Бенджамин. — Рэй выбрался из «фольксвагена» и наклонился перед открытой дверью. — Хорошей работы и долгого затишья.
— Тебе тоже, Марш, — откликнулся старик. — Возвращайся.
— Непременно. — Рэй захлопнул дверь и, не оглядываясь, зашагал к бетонной будке блокпоста рядом с воротами.

— И чего тебе не спится, а, Марш? — недовольно поинтересовался вышедший навстречу вислоусый капитан в голубой каске миротворца.
— Заданий много придумали. — Рэй протянул ему пачку распечаток.
Ооновец даже заглядывать в бумаги не стал, только проворчал:
— Ну да, ну да, рассказывай тут, какой ты энтузиаст-бессеребреник, — и, поправив висящий за плечом автомат, дёрнул подбородком в сторону КПП: — Пошли.

Вещи Рэя стандартно пропустили через металлодетектор и стандартно поморщились на «беретту», однако разрешение не потребовали. Потом сонная медсестра измерила у него давление и температуру, задала несколько обязательных вопросов о самочувствии и отпустила, поставив на бланк медосмотра печать «Допущен».
— Сводку знаешь? — по обязанности уточнил капитан, выпуская Рэя из КПП.
— Да, четыре дня, — кивнул тот.
— Таймер выставить не забудь.
— Не забуду, спасибо.
— Доберёшься сам?
— Сам. — Рэй закинул рюкзак за спину. — Удачного дежурства.
— Возвращайся, Марш. — Как ни странно, но в голосе ооновца прозвучала нотка искренности.
— Куда я денусь, — хмыкнул Рэй и лёгкой, упругой походкой направился к Барьеру.

Единожды вытоптанная, трава здесь больше не росла — по той же причине, по которой в радиусе ста километров не было ни зверя, ни птицы, ни мелкой букашки. Даже тараканы — уж на что стойкие твари! — и те ушли из города. В зоне поражения остались только люди, вновь подтвердив старую мысль о том, что Homo Sapies — самый приспособляемый вид на Земле. И вот теперь один из его представителей шёл через стальные остовы дезинфекционных туннелей прямо к закрывавшей половину неба стене холодного цветного пламени.
«Самое удивительное, — думал Рэй, как всегда, ощущая от зрелища невероятный восторг и нутряной ужас одновременно, — что если зайти с обратной стороны, то увидишь просто тонкую рамку гало, сквозь которую можно ходить, как обычно. А всё потому, что, если верить Очкарику, Барьер — это двумерный объект. Точнее, дыра в нашей реальности, появившаяся непонятно почему и ведущая непонятно куда. И я собираюсь в это "непонятно куда" шагнуть — натурально Нил Армстронг и Алекс Леонов в одном флаконе».

До Барьера оставалось совсем немного, а значит, пора было ставить таймер, но на сколько дней? На два, как прогнозировал Институт, или на три, как обещал Ларри? Рэй остановился и вынул из кармана механический — потому что любая электроника по ту сторону становилась мёртвым грузом — будильник и прислушался к внутреннему голосу. Два или три?

Тишина. Рэй нахмурился — обычно интуиция не оставляла его вопросы совсем уж без ответа. Конечно, ничего не мешает взять среднее — два с половиной, вот только не придётся ли потом кусать локти или, что гораздо хуже, мучительно умирать в полушаге от спасения? Тут Рэю некстати вспомнился сегодняшний сон, и он решительно поставил стрелку на сорок восемь часов. Всё-таки после окончания бури и без того прошло около половины суток, а в случае с Барьером лучше перебдеть, чем недобдеть. Да и переменить решение о возвращении никогда не поздно. Рэй завёл пружину и спрятал мерно тикающий будильник обратно в карман. Неосознанным жестом вытер вспотевшие ладони о куртку, без необходимости поправил лямки рюкзака и нервно хмыкнул: вот ведь, уже столько вылазок сделал, а всё равно каждый раз мандражирует, как в первый.
— Ну, ладно. — Рэй с прищуром посмотрел на Барьер, словно человеческий взгляд был способен проникнуть за его переливы, непроницаемые для всех видов излучения. — Как там, раз, два, три — поехали?
И он шагнул вперёд.