Не место для любви

Глава 4

Ни верха, ни низа, ни опоры, ни направления. Дикое мельтешение красок, какофония звуков, подкатывающая к горлу тошнота — и вдруг всё закончилось. Зажмурившись и судорожно глотая ртом воздух, Рэй стоял на четвереньках, и поверхность под ним была благословенно твёрдой и неподвижной. В ушах набатом стучала кровь, поджилки тряслись — сколько бы раз он ни проходил сквозь Барьер, привыкнуть к этому было невозможно.

Однако постепенно состояние возвращалось к норме. Более-менее выровняв дыхание, Рэй открыл глаза, потом медленно сел и огляделся.

Он сидел на голой земле посреди большой поляны, окружённой частоколом высоких, лишённых листвы и коры деревьев. Позади высилась стена Барьера, небо над головой было пепельно-серым, без намёка на солнце или облака. И ещё стояла тишина, оглушающая до такой степени, что дыхание и стук сердца казались неестественно громкими.
Изнанка, где нет ни тени, ни ночи, ни воды, ни жизни.
Острый приступ собственной чуждости, инородности этому месту был привычным, но от этого не менее сокрушающим. Не позволяя себе поддаться чёрной меланхолии, Рэй встал на ноги и внятно произнёс:
— Привет, лес. Я немного погуляю по тебе, хорошо? Обещаю, что не доставлю хлопот.
Тишина не изменилась, однако на душе немного посветлело. Рэй доброжелательно улыбнулся лесу, поудобнее приладил на спине вещмешок и бесшумной индейской походкой двинулся вперёд.

В том, что по мёртвому лесу важно не куда, а сколько идти, разобрались далеко не сразу. Сначала, что вполне логично, пытались рисовать карты местности, оставлять какие-то ориентиры — безрезультатно. Компасы сходили с ума, расположение и размер полянок менялись случайным образом, а метки бесследно исчезали. Учёные хватались за головы, военные брызгали слюной, пока наконец группа тогда ещё работавшего в Институте Ларри-Очкарика не предложила гипотезу, более или менее объяснявшую все странности. Во-первых, было условлено, что на той стороне есть только три константных объекта: собственно Барьер и так называемые Каменоломня и Библиотека. А во-вторых, разделяло их не пространство, но время. В частности, от Барьера до Каменоломни было примерно тридцать часов, которые вы могли либо брести через лес, либо спокойно просидеть на месте. Итог был одинаков: по истечении этого срока неспешная двадцатиминутная прогулка в любом направлении приводила вас в нужную точку. Другое дело, что ни в Каменоломне, ни в Библиотеке не было ничего по-настоящему ценного. Поэтому пересёкшим Барьер чужакам всё равно приходилось шататься по округе, надеясь на свои чутьё и удачу. Ну, или на встречу с более везучими «коллегами».

Идти по мёртвому лесу было легко: подлеска нет, буреломов нет, нижние ветки расположены выше человеческого роста. Так что на полянку с разрыв-травой Рэй вышел, когда отмахал порядочное расстояние и уже начал подумывать о привале. Несколько серебристо-серых кустиков, напоминавших ощетинившихся ежей, отчётливо выделялись на тёмном фоне лишённой иной растительности земли. Впрочем, и их можно было назвать растениями весьма условно — как писали в одном из дайджестов Института, по своему составу и строению разрыв-трава являлась скорее минералом, чем окаменевшей органикой.
— Вот спасибо, — Рэй снял вещмешок и достал из кармана камуфляжных штанов нож-«мультитул». — Мне тут как раз подкинули заказ на партию, и чем больше, тем лучше.
Выдёргивать «ежа» было затратно — очень уж крепко он держался за землю своими длинными корнями — и в целом бессмысленно. Ценными в нём были только игольчатые листья, а их можно было легко отрезать кусачками «мультитула». Так что Рэй с профессиональной сноровкой обстриг кустики и бережно сложил травинки в светонепроницаемый герметичный контейнер. Потом наскоро перекусил армейским сухпайком, собрал рюкзак, однако вместо того, чтобы двинуться дальше, уселся поудобнее и, сомкнув веки, сосредоточился на дыхании. Он не задавал вопросов, не ставил перед собой конкретную цель — просто сидел, дышал и ни о чём не думал. Но когда спустя некоторое время открыл глаза, то твёрдо знал, в какую сторону ему теперь идти.

Он наверняка прошёл бы мимо этого дерева, если бы не внутренний голос, шепнувший: «Посмотри вверх». Рэй поднял голову и действительно увидел скопление красноватых наростов, опоясывающее ствол на высоте около пяти метров. Довольно ухмыльнувшись, Рэй снова поблагодарил лес и скинул рюкзак. Снял с него бухту альпверёвки, привязал к концу грузик и, выбрав самую толстую ветку, перебросил верёвку через неё. Затем надел на пояс пустой патронташ с широкими ячейками-коробочками, заполненными похожим на желе демпфирующим веществом, и полез вверх.

В скоплении оказалось десять «динамиток» и двенадцать «хлопушек» — отличный улов, который полностью перекрыл как заказ от военных, так и от посредника «теневой стороны». Рэй с сапёрской осторожностью разложил находку по контейнерам и стал медленно спускаться, чувствуя себя настоящим террористом-смертником. Ещё бы — каждая из «динамиток» была эквивалентна примерно сорока килограммам тротила, а взрывалась просто от сильного удара. По-хорошему, теперь надо было взять требуемые Институтом пробы древесины и почвы, после чего, не мешкая, возвращаться к Барьеру. Вот только Рэй обещал Очкарику книгу, а до Библиотеки оставалось ещё около двадцати часов. «Ладно, — решил Рэй, мягко коснувшись подошвами земли, — погуляю. Может, ещё что-нибудь интересное встретится». И лес, словно подслушав, тут же подкинул ему это «что-нибудь» — прятавшуюся за стволом у самой земли одинокую «хлопушку».
— Ничего себе! — совершенно случайно заметивший её Рэй присел на корточки, однако не успел аккуратно отделить нарост от дерева, как услышал за спиной тихий посторонний звук. Будто кто-то неудачно поставил ногу, шаркнув по земле.