(не) могу сказать прощай

Глава 3.3.

Галина

- Я должна подумать, - не сказала ни да, ни нет. Экран лежащего на автомобильной торпеде телефона снова засветился, проявилась фотка бывшей. Я сморщилась, стыдясь за навязчивость женщины. Испанский стыд за чужое глупое поведение. Опустив глаза, водила пальцем по ажурному плетению колготок, повторяя узор.

Не правильно врать об отношениях, которых нет, играть фальшивую любовь и чувства. Но и досаждать вот так бывшему, с которым в разводе, портить жизнь, тоже не нормально. Хороший же мужик, но после таких отношений легко озлобится, станет женоненавистником. Начнет срываться на других ни в чем не повинных женщинах. Кирилла было жаль. Он не изменник, не бросил детей и внуков, заботился, как мог, о родителях. Меня подвез, хоть и не по пути. И денег, уверена, не взял бы предложи я. Я и не предлагала, чтобы не обижать. Нормальных мужиков видно сразу.

Мучимая сомнениями, я молчала, не зная, соглашаться ли. Кирилл не торопил с ответом, сосредоточенно думал о своем, хмуря брови. Не заметила, как мы въехали на мою улицу и остановились возле ворот, под фонарем. Минуту я соображала, уставившись на разноцветную плитку новой дорожки.

- Приехали, - он приоткрыл окно, впуская в теплый салон струйку свежего воздуха. – Давай, помогу тебе с пакетами.

- Да, спасибо. Пойдем в дом. Чаю выпьешь, - очнулась я. Вспомнила про вежливость хорошей хозяйки. – Темновато, - сделала вывод, оглядев двор. Несколько лампочек в садовых фонарях перегорело, а я так и не заменила. Мне без надобности. Удобства в доме. Ночью я сплю, по двору не шастаю. Девчонки тоже. - Ты же был у нас? Ориентируешься?

- Да, давно. Как-то заходил за тобой. Тогда забор был простой деревянный, и дорожки этой не было.

Мы оба одновременно вышли из машины. Застонала про себя, встав на натруженные ноги. Оправила пояс смявшегося пальто. Особенно остро чувствовались надавившие косточки и лямки бюстгальтера, сильно стянувшие ноги колготы, кусачая шерсть свитера.

Сейчас бы скинуть надоевшие каблуки, а ноги в ванночку, а лучше самой полежать часочек-другой в ванной. Свечки зажечь с пахучими травами. Вина бокальчик.

Кирилл вдохнул полную грудь воздуха, потянулся, разминая мышцы и постанывая. Я не отрываясь, смотрела на мужчину. Если сама чувствовала себя немного скованно с ним, то бывший одноклассник вел себя так, точно мы все еще друзья и только вчера расстались. Границы бесцеремонности не переходил, и я молчала.

Взгляд метнулся в сторону дома соседа. Темные окна верхнего этажа и тишина. Он и сын так и не вернулись домой, заночевав где-то в городе. Значит, женщина все-таки есть. Обломается Машка. И хорошо, что его нет. Я сейчас не в том настроении, чтобы объясняться. Только поскандалим и рассоримся.

Глянула через ворота на свой двор. Тихо, темно, только под козырьком крыльца горела лампочка. И еще одна мигала около дорожки, ведущей к дому. Шарик, моя охрана, спокойно спал в будке, даже не пошевелился, когда подъехала машина, и послышался незнакомый голос гостя. Окна девчонок на ту сторону – эти ничего не слышат. Если дома и не сбежали гулять, пользуясь моей отлучкой. Заходите, берите нас голыми руками.

- Ничего не изменилось, - Кирилл вертел головой, пытаясь разглядеть в свете садового фонарика двор и дом. – Хорошо тут, - сделал вывод. - Лучшее, что было, остается и не меняется. Будто в детство возвращаешься. Смотри… - заинтриговал он. Отдал мне сумки. Поднялся на вторую ступеньку крыльца, встал на носки и провел пальцами под козырьком навеса над крыльцом.

- Что ты там ищешь? Если деньги спрятал, то их нет. Крышу одиннадцать лет назад перекрывали, - предупредила я.

- Вот. Надо же - дожил! - довольный как слон Кирилл улыбался, вертя в руках мелкую вещицу. – Узнаешь?

Он протянул мне на ладони металлический кругляшок. Осторожно взяв пальцами, повертела старую монетку в пальцах. Ржавые пятна «съели» часть выпуклого рисунка.

- Это рубль. Советский, вроде, - разглядела герб на менее пострадавшем реверсе.

- Не просто советский – олимпийский. Ты мне его подарила.

- Я…! – удивилась, возвращая ему монетку, ничего подобного не помня.

Она тут же утонула в потайном кармане пальто. Я ждала его историю про монетку. На ту меня было очень похоже раздарить копеечные сувениры. Мне ничего не стоило, а людям приятно. Своя память прочно блокировала все, что было связанно с тем временем. Даже его рассказ вряд ли воскреси картинку.

- На счастье. Тут же вот Москва на реверсе. Я так хотел туда поступить. И ты сказала, что это счастливый рубль, он стопроцентно поможет поступить в Московский вуз.

Кир сиял, провел пятерней по волосам, растрепывая их, напоминая себя прошлого из счастливого детства, когда за спиной нет потерь и сожалений. Глядя на него, завидовала чистоте его памяти. Он себя ни в чем не винил, легко и приятно вспоминая любое время своей жизни. Даже развод. Бывшая – это она, мегера, все испортила. В этом я не сомневалась. Развод не лучший отрезок жизни для воспоминаний, но когда в нем виноват не ты, другие сожаления. Сожалеть, что своими руками развалил то, что так и не получилось построить с другими, куда тяжелее, чем подчиниться чужому желанию развестись.

- Чего же ты его тут бросил, если он счастливый? Или не верил в удачу?

- Он счастливый – я же поступил… в Питер. И я не бросил. Я потом приезжал… к тебе. Но родители твои сказали, что ты… замуж выходишь. Я… - он умолк. Руки привычно похлопали по карманам в поисках сигарет и бессильно опустились. Курил и бросил. Налетевший ветер прихватил локон волос, кинул в лицо. Я фыркнула, попыталась переложить пакеты в одну руку. Теплые пальцы, пахнущие металлом, успели раньше. Легко и уверено убрали локон за ухо. – Оставил его тут. Обиделся, что ты вот так сразу замуж. Думал, у меня еще есть время.

Меня взяла злость. Кир сам того не желая всколыхнул в душе неприятные воспоминания. Мне нравился толковый немного несобранный парень, с которым мы упорно грызли алгебру и физику. Кажется, целовались даже. Если бы он тогда не мямлил, а предложил встречаться, то… не случилось бы непоправимого в моей жизни. Но он не предложил. Едва услышал про свадьбу, отказался от борьбы за любимую, засунул подаренный рублик, свое счастье, под черепицу дома и ушел. Слабак… Такой же, как… не важно…