Не могу сказать - Прощай.

Глава 1 - Про сплетни, квартиросъёмщика и долгий путь в никуда.

Дорога расстилалась чёрной лентой, уходящей в бесконечность.

Низкое свинцовое небо и руки крепко сжимают руль. Пальцы ощущают знакомую прохладу кожи. Взгляд прикован к идущему впереди микрику. Но на самом деле я вижу не авто и ни дорогу. Только слова мужа на экране смартфона в сознании.

«- Приеду, разберусь» ...

Но вначале от него было длительное молчание. А после два слова, короткие и ёмкие. Для меня они заглушают шум двигателя, шелест шин и даже собственное дыхание. Они как заноза, впившаяся глубоко, вызывают одновременно страх и странное, извращённое ожидание.

Последнее SMS от мужа. Пытаюсь сосредоточиться на дороге и на каждом встречном автомобиле. Но образ сообщения, если честно, преследует. Андрей всегда был человеком слова. И в этом была вся соль. Угроза, для меня она очевидна. Вспомнила, как муж всегда говорил, что мы справимся с любыми неприятностями, лишь бы я была верна ему. И сейчас, под тяжёлым, серым небом, я цеплялась за эту фразу, как за спасательный круг. Приедет и разберётся.

А если нет? Если поверит рыжей соседке тёть Гале? Или дочери её белобрысой…

Пальцы сильнее сжали руль. Однако, вновь уговорила себя и смогла расслабиться. Почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло. Дорога продолжала свой путь, а в сердце звучало эхо слов, ставших одновременно и угрозой, и самым желанным обещанием. Ведь приедет же! Скоро долгожданный отпуск!
Как же странно и сложно всё бывает в жизни. Я и не верила, что это происходит со мной. Вначале растерянность, сменилась обидой, которая осела тяжёлым камнем в груди.

А всё началось со съёмной квартиры, которая мне досталась в наследство от бабушки. Её я сдавала на постоянной основе уже как второй год. Сама жила в однушке Андрея.

Муж мой был на службе по контракту и по понятным причинам мог долго жить вне дома.
О моей беременности стало известно ему из такого же вот SMS. Через месяц после своего отпуска он был рад вести о будущем отцовстве. Новый отпуск Андрея совпал со сроком моей беременности примерно в семь месяцев. Это были только наши, самые счастливые дни. Мечты о переезде в Москву, ближе к его родителям и желание жить в достатке, а после замахнуться бы годика через два ещё и на сына.

Дочку же муж хотел назвать в честь своей мамы. Имя Елена сейчас редкость. Я была не против.
Результат УЗИ и то, что у него родилась дочь, Андрей узнал в полевых условиях. Сложно сейчас доказывать кому-то, что беременна я была точно от мужа. Что другого мужчины моё тело и не знало вовсе. Его приезды и будто новый медовый месяц наступал. И так каждый раз. Судьба дарила мне его! Чувства и желание мной руководили. Жить ради нас, ради семьи. Я растворялась в этом мужчине, заранее тоскуя, провожая в очередной раз на службу.

Я не собиралась доказывать. Даже помыслы мои были чисты при этом. Просто молила по ночам не понять кого: - помочь разобраться в ситуации, просила верить мне.

А почему о квартире речь завела? Так снимает её с самого начала мужчина старше меня примерно лет на десять. Он разведён и часто проживёт с сыном, которому уже примерно лет четырнадцать.

Мама у них бортпроводница, много времени проводит в рейсах. Мужик этот работает целыми днями и ночами и является мне просто другом.

Вре́менным, просто стечение обстоятельств, бывает так. Близких отношений у меня с ним никогда не было. Их и не могло быть в принципе. Но дочка родилась похожая именно на квартиросъёмщика - смуглая, с карими глазами. И соседка, увидевшая выходящего Сергей Николаевича из квартиры мужа, вдруг улыбнулась презрительно и нехорошо. Это произошло примерно месяца четыре назад — на лестничной площадке. В результате детская кроватка была собрана, титан сгоревший стоял на улице возле баков с мусором, а соседка потирала руки.

Мне вдруг вспомнилось, как смеялся мой Андрей при встрече с друзьями. А позже, его голос, обычно такой бархатный и успокаивающий, звучал громче обычного, подстёгнутый алкоголем и мужской бравадой. Они с друзьями, делились историями, и разговор, как это часто бывает, свернул на скользкую дорожку.

«— Все эти, жёны, которые на стороне гуляют, пока мужья на службе...» – Андрей говорил, и в его глазах мелькнул тот особый, жёсткий блеск. Его я видела нечасто, но он всегда заставлял моё сердце сжиматься. Он говорил о них с такой яростью, с такой неприкрытой ненавистью, что слова его, казалось, обжигали воздух.

«— Живьём бы давил их своими руками», – произнёс он, и в этот момент, словно по злому наитию, мои глаза встретились с его.

В его словах не было ни капли бравады. Чистая, дикая злость, которая пронзила меня насквозь, она будто ранила навсегда. И в тот же миг, совершенно непроизвольно, я представила его руки. Его сильные, крепкие руки, которые я так любила чувствовать на своей талии, на своих плечах, которые так нежно гладили мои волосы. Сейчас в воображении, эти же руки сжимались на моей шее.

Андрей – мужчина крепкого телосложения, с широкими плечами и сильными руками. Я всегда чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Но сейчас, от его слов, от этой внезапной, необузданной агрессии, меня охватил настоящий страх. Будто предчувствием обожгло.