Не мой выбор

Часть 1. Глава 1

18+
АННОТАЦИЯ
Объединили в охотничью тройку ведьму, вампира и оборотня? Получите коктейль из упрямства, вековой мудрости и бесшабашности.
Думаете, эти трое не смогут договориться и станут играть по вашим правилам? Дайте срок, и они заявят всему миру о собственном выборе.

ЧАСТЬ 1
ГЛАВА 1
Мел шуршал по доске. Звук проникал в сознание лучше текста, появлявшегося с подачи по-старчески дрожавшей руки учителя Кармаи. Глаза Лики в начале урока светились энтузиазмом, теперь она отрешённо следила, как на доске медленно разрасталась монументальная схема классификации артефактов.
Лика давно привыкла к манере учителя вести занятия. Он любил объяснять материал после сеанса чистописания продолжительностью от пятнадцати до двадцать минут. Лика придумала нехитрый приём для сохранения концентрации. Она фокусировалась не на монотонном звуке, а на движении руки учителя. Менявшаяся перед глазами картинка не позволяла перейти в режим автопилота. Лика всегда вникала в смысл написанного и оставляла в некоторых местах по три-четыре строки для развёрнутых пояснений. Без них у учителя Кармаи не обходилась ни одна лекция.
Иногда темы по-настоящему увлекали. Иногда – нет, и Лике приходилось прилагать усилия, чтобы внимание не рассеивалось.
Например, определение резерва Силы по показаниям браслета-индикатора на левом запястье. Практика – легче легкого, а вот теоретическую часть вопроса ученики всех времён считали оружием массового уничтожения нервных клеток. Или ёмкость заклинаний – очень полезная тема, но до чего трудная! Причём зубрёжка непрерывно растущего перечня ёмкости стандартных магических плетений вдохновляла больше расчёта комбинированных плетений, которыми в реальной жизни маги пользовались чаще. В глазах простых обывателей любая магия выглядела чудом, прекрасным и лёгким, а Лика в своё время прошла все стадии от шока до принятия, когда узнала, что в вопросе С.С.С.К. – Сколько Силы Съест Комбинация – дело не ограничивалось простым сложением.
Можно было понять, почему некоторые маги относились к своим способностям как к чему-то сложному и опасному: просчитался и сгорел – сомнительная перспектива. В двенадцать лет они отказывались от дара – надевали амулеты, которые навсегда блокировали им доступ к Силе.
Однако существовали две категории магов с неограниченным доступом к Силе. Остряки в шутку именовали их лагерями, противоборствующими, разумеется. К первому лагерю относили тех, кого называли отступниками, магов из второго называли охотниками.
Отступники выбирали свой путь сами и платили за могущество кровавую дань: речь шла о массовых убийствах. Что касалось охотников, большинство магов и не магов искренне верило: охотников выбирал, наделял Силой и связывал в тройки сам Всесильный ради поиска и уничтожения отступников. Спорить с догмами бесполезно, но у всякого здравомыслящего человека, немного знакомого с реалиями охотничьих троек, возникал вопрос: какими такими принципами руководствовалось божество, когда создавало тройки, заведомо обречённые на провал? К тому же охотники рано или поздно расплачивались за высшую милость собственными жизнями.
Ещё существовал Орден воинов духа. В новостях периодически освещали благотворительные мероприятия этой организации. О других видах деятельности Ордена в новостях не говорили. О том, кто, как и когда мог в него вступить, – тоже.
Лика не выбирала магию, за неё это сделал отец. Она приняла его решение и с двенадцати лет прилежно зубрила формулы и осваивала плетения заклинаний в училище для магов и ведьм.
Лика обладала огромным резервом Силы, но практика давалась ей с трудом. Многочасовые тренировки приводили к весьма скромным результатам. Лике было обидно видеть, с какой лёгкостью менее одарённые ученицы делали успехи. Лику никто не назвал бы глупой и тем более ленивой. Напротив, учителя хвалили её за сообразительность и упорство. Лика не понимала, почему вынуждена пробивать стены на пути к навыкам – так медленно шёл процесс. Этого не понимали и её учителя. Их ответы ничего толком не объясняли Лике.
Иногда на Лику накатывало вдохновение, и она придумывала собственные плетения заклинаний, но, покопавшись в библиотеке, раз за разом ставила крест на своих идеях. Их воплощению в жизнь мешали фундаментальные законы классической магии, а знакомство с неклассической постоянно откладывалось из-за нехватки времени – оно без остатка уходило на учёбу и домашние дела. Лике отчаянно хотелось облегчить себе жизнь и найти выход из тупика, в котором находились и её изыскания, и она сама. Это подстегнуло интерес к другому варианту решения её проблем, к артефактам.
Тема была сложна для самостоятельного изучения, но сегодня учитель Кармаи наконец до неё добрался. И именно сегодня Лике не удавалось сосредоточиться. Тихое шуршание мела давило как никогда, но главной причиной была боль в животе. Её лёгкие отголоски Лика почувствовала утром, перед выходом из дома. Она связала это с ежемесячным недомоганием. Неприятные ощущения постепенно усиливались в течение дня и к середине урока учителя Кармаи достигли пика.
Лика перестала писать. Она облокотилась предплечьями о столешницу и изо всех сил пыталась не уткнуться в неё лицом. Лика до предела сжала ручку в правом кулаке. Это ненадолго отвлекло от боли. Живот с левой стороны жгло, словно к коже приложили раскалённое железо. В ушах появился шум, как будто кто-то переключал радио с одной волны на другую, но остановился посередине.
– Что с тобой?
Шёпот донёсся откуда-то справа, но Лика едва его расслышала. Чтобы понять смысл вопроса, понадобилось полминуты. Или Лике так показалось из-за боли.
Лика медленно качнула головой. Она боялась, что резкое движение закончится-таки встречей её лица с деревянной столешницей. Капля пота сорвалась со лба Лики и упала на лист, размыв чернила. Лика порывисто встала.
Скрежет металлических ножек стула по плитке пола заставил учителя оторваться от письма.
– Вы что-то хотели? – он подслеповато сощурился на Лику сквозь круглые очки. Его голос дребезжал сильнее обычного от желания вернуться к прерванному занятию.
– Можно выйти? – выдавила Лика сквозь сжавшееся горло. – Мне нехорошо.
– Конечно-конечно! – затараторил учитель и поправил очки.
Его пальцы оставили белый след на щеке, но это не стало поводом для бурного девичьего веселья. Вниманием учениц завладела Лика. Одной рукой она вцепилась в край стола, а другой, мелко дрожавшей, – в сумку.
Получив разрешение, Лика широким движением сгребла письменные принадлежности в сумку и нетвёрдым шагом направилась к выходу из кабинета.
Учитель Кармаи отвернулся и продолжил шуршать мелом по доске, а ученицы принялись перешёптываться вполголоса.
Лику не волновали их пересуды. Она с ужасом представляла путь до туалета, что находился этажом ниже. Спуск на три этажа, до медпункта, представлялся Лике настоящим подвигом, на который она не была способна в таком состоянии.
***
Должность завуча имела ряд преимуществ, одним из которых госпожа Маркель считала ограниченное количество часов, отведённых на преподавание. Ей нравилась организационная работа и возможность относительно свободно распоряжаться своим временем. Давно шли занятия, а госпожа Маркель только направлялась на своё рабочее место. Её утро выдалось насыщенным, но поскольку оно прошло вне стен училища, госпожа завуч сделанные дела и за работу не считала!
Поднявшись на третий этаж, где располагался её кабинет, она увидела невысокую фигурку в серой форме. Ученица при ходьбе одной рукой опиралась о стену. В голове госпожи завуча, всем сердцем радевшей за соблюдение правил, мгновенно родилась обвинительная речь, и первые слова готовы были сорваться с языка, но внезапно она поняла, что прогульщица шла бы к лестнице, а не от неё. К тому же госпожа завуч по длинному хвосту медно-красных волос наконец узнала ученицу.
– Ангелика! – позвала госпожа завуч, но Ангелика не остановилась и не обернулась, будто не услышала.
Ангелика никогда не прогуливала занятия. Ангелика всегда была безупречно вежлива. С чего вдруг такое поведение? Госпожа завуч ускорила шаг.
Когда она распахнула неплотно прикрытую дверь туалета, Ангелика стояла перед зеркалом. Журчание воды и прижатая к губам ладонь приглушали её рыдания. Причину истерики госпожа завуч определила не сразу. Проследив за взглядом Ангелики, она пожалела о невозможности завизжать, закричать или каким-либо другим образом выплеснуть отхвативший её ужас – завучи себя так не вели!
Нижние пуговицы на форменной рубашке Ангелики были расстёгнуты. В зеркале отчётливо отражался проступивший на её коже чуть выше пояса юбки символ: перевёрнутый рожками вверх полумесяц и эллипс над ним. Ангелика указательным пальцем свободной руки обводила покрасневшую кожу вокруг чёрного знака, будто боялась дотронуться до него самого.
Госпожа завуч с усилием сглотнула что-то кислое, подкатившее к горлу, и взяла себя в руки.
– Ангелика! – позвала она строгим голосом. На этот раз ученица её услышала и подняла взгляд. – Вам следует привести себя в порядок и отправиться домой.
Ангелика кивнула, отняла ладонь от губ и попыталась застегнуть пуговицы – они не давались в дрожащие пальцы. Смотреть на Ангелику было тяжело, но госпожа завуч напомнила, что жалость к одной ученице может обернуться катастрофой для всех. От этой перспективы между лопаток закололо ледяными иголками.
– Не могли бы вы поторопиться, – попросила она.
Ангелика оставила пуговицы в покое и поправила на плече лямку сумки. Жакет собрался складками, но Ангелика, всегда опрятная и аккуратная, не обратила на это внимания.
Когда Ангелика прошла мимо, госпожа завуч замерла. Она заставила себя повернуть голову и наблюдала, как уже бывшая ученица покинула туалет и нетвёрдой походкой зашагала к лестнице.
Когда оцепенение спало, госпожа Маркель бросилась к окну. Из него она увидела удалявшуюся от здания серую фигурку с горящими в полуденном свете волосами.
Ангелика миновала школьные ворота, и комнату наполнил долгий и шумный выдох госпожи Маркель.