Не мой выбор. Плен твоих глаз.

Глава 24. Слёзы, космос и чечевичный баклажан

Маша

Как уже упоминалось, невинной девицей я давно не была, и мой опыт на интимном поприще как раз успел расшириться незадолго до похищения с Земли.

Но… Возможно, это прозвучит странно — и пусть. Я вообще личность не из простых.

С представителями других рас всё ощущалось иначе. Будто ты заново учишься чувствовать, заново открываешь не только окружающий мир, но и себя в нём. Всё привычное вдруг теряет чёткость, размывается, а на его месте появляется что-то новое — не до конца понятное, но притягательное.

И в такие моменты уже не хочется отталкивать руку, которая даёт ощущение покоя и защищённости.

Наоборот. Хочется сжать её сильнее. Держаться. Попросить — пусть даже молча — провести тебя по этой неизвестной дороге, которую кто-то уже назвал “жизнью”, а ты вдруг понимаешь, что, возможно, никогда по-настоящему по ней не шла.

Довериться. Раствориться в этом взгляде, в котором начинаешь тонуть, теряя привычные ориентиры. Точнее… теряя себя. Или, что ещё хуже — впервые пытаясь себя понять.

Конечно, я прекрасно знала: стресс способен творить с психикой удивительные вещи. В моменты сильного давления человек иногда ведёт себя так, как от себя никогда бы не ожидал.

Но даже стресс не способен в одночасье вывернуть личность наизнанку. Характер — штука упрямая. Он формируется годами, и реакции, которые мы выдаём, так или иначе укоренены в нём.

А то, что происходило со мной… не укладывалось ни в какие рамки. Я никогда не шла на поводу у первого встречного. Никогда.

Моё доверие — это не мелочь, которую можно получить за красивый взгляд или уверенный голос. Его нужно заслужить. Доказать. Выстрадать, если хотите.

А Сай… при всём своём обаянии и силе, при всём этом странном, почти болезненном притяжении, заслуженным доверием похвастаться не мог.

И уж тем более — чтобы я вот так легко позволила кому-то вести за собой? Смешно. Тогда что это было в кают-компании? Почему я поплыла от одного поцелуя, как девчонка без опыта и мозгов?

Скачки настроения, присущие подросткам, в моём возрасте — это уже не милые причуды. Это повод насторожиться.

А значит — стоп. Пауза. Шаг назад. Нужно отойти, выдохнуть и дать себе время всё разложить по полочкам.

— Хорошо.

Я заставила себя улыбнуться — спокойно, благодарно, как и положено вежливому человеку. Хотя внутри всё ещё гулял тот самый странный вихрь, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли наоборот — нырнуть с головой.

— Спасибо… Наверное, я пойду.

— Хорошо. Иди.

Он отступил в сторону без лишних слов. И это, пожалуй, было к лучшему. Уговаривать меня не пришлось — я и сама не собиралась задерживаться. Слишком много мыслей, слишком мало ответов.

Я почти вышла… но всё же не удержалась. Оглянулась. Всего на мгновение. И этого мгновения хватило. На его губах играла едва заметная, почти лениво-хитрая улыбка.

Та самая. От которой внутри неприятно кольнуло. Потому что она слишком хорошо вписывалась в одну простую мысль: мои чувства — не совсем мои.

И, возможно, в этой игре я даже не заметила, как начала проигрывать.

Сауер тар Драст

Тем же вечером.

— Если ты думаешь, что я отступлюсь, зря надеешься, — произнёс Доусет. — Думаю, время, проведённое вдвоём на Земле, увеличит мои шансы.

— Поздно, — спокойно ответил Сауер, регулируя экран, имитирующий иллюминатор в каюте, куда поместили ицтека.

— Что ты хочешь этим сказать? — после минутной заминки спросил Сет.

— Симбиоз биополей вошёл в первую стадию.

Аситину даже не пришлось поворачивать голову к ки Тииару, чтобы увидеть непонимание на его лице. Тишина была слишком многозвучной.

— Сегодня я впервые прикоснулся к её эфиру.

— Это невозможно, она землянка! — гневный оклик Доусета оказался так похож на его собственное недавнее внутреннее возмущение, что Сауер недовольно махнул хвостом.

А потом грустно хмыкнул, признавая собственную неправоту.

— Я тоже когда-то так думал. Пока не почувствовал слияние на собственной шкуре.

Лишь сейчас Сауер повернулся лицом к собеседнику.

— Доказательством того, что всё возможно, является Сия и мой брат.

— Не понимаю.

— Сам вспомни, в каком состоянии была его астниера после их отлёта с планеты, — сказал Сауер, удивляясь своей невнимательности в то время. — Для той, кто долгое время провела в медбоксе, она была слишком оживлённой и весёлой. Не так ли? Кто, находясь долгое время на волоске от гибели, сохранит силу духа? На воина его малышка совсем не похожа. Амадан влиял на её эмоциональный фон, чтобы она не погрузилась в меланхолию.

— Это невозможно! — не сдавался ицтек. — Если бы всё было так, мы бы сейчас не везли его астниеру домой. Он бы сам вытянул её из состояния, в котором она сейчас.

На это справедливое замечание Сауер засмеялся. Как говорят земляне — от души. Действительно. Под воздействием Амадана его малышка уже пришла бы в норму.

И вот этот нюанс теперь занял его ум. Поэтому Сауер больше не стал ничего доказывать тому, кто не желает слышать.

Время само всё расставит по местам. Он спокойно повернулся и вышел из каюты ицтека. Шагая в сторону рубки, Сауер отлично понимал: его брат давно собрался за ними вдогонку, чтобы вернуть своё своенравное сокровище.

Причём здесь непокорность и упорство, если его кровница до сих пор больна? Он сам не смог бы ответить на этот вопрос, если бы не прочувствовал эмоции своей будущей астниеры.

Землянки, несмотря на слабое тело, имели сильную волю. И это не мешало им быть чувствительными и нежными. Поразительное сочетание несочетаемого. Буквально несколько минут назад он в полной мере осознал то, что брат не хотел ему объяснять.

Точнее — не смог бы объяснить. Тот сам действовал на одних инстинктах, которые диктовала кровь, даже не осознавая их подоплёку.

Лишь с высоты собственного опыта старший тар Драст знал: в первую очередь каждый тар беспокоится о благополучии своей привязанной половины искры.