Не мой выбор. Плен твоих глаз.

Глава 22. Хороший мальчик, просыпайся

Маша

Разбудили меня не ласковым шёпотом, не осторожным прикосновением и даже не привычным больничным “Мария Антоновна, вы нужны”.

Меня ткнули в плечо.

Настойчиво так. Без злого умысла, но с той уверенностью, с какой на Земле будят не человека, а зависший аппарат.

Я недовольно приоткрыла один глаз и обнаружила над кроватью Джарима. Он стоял с разносом в руках и смотрел на меня так, будто выполнял важную миссию, но не особенно был рад участию в ней.

Я сонно приподнялась на локтях.

— Это что сейчас? Завтрак в постель? — прохрипела я. — Я умерла и попала в санаторий?

Ответа не последовало. Джарим только перевёл взгляд на Настю.

И тут я окончательно проснулась. Подруга лежала с открытыми глазами. Не осмысленными — нет. Но открытыми.

— А-а… — я потерла лицо ладонями. — Значит, не мне. Уже легче. А то я начала переживать, что стала важной персоной.

— Ей необходимо питание, — коротко сообщил Джарим.

Ну конечно. У этих нелюдей всё “необходимо”, “допустимо”, “рекомендовано”. Никаких тебе “Маш, покорми Аньку, а то она опять вредничает”. Даже забота у них звучала как распоряжение из инструкции.

— Сейчас умоюсь и покормлю, — сказала я, выбираясь из-под одеяла.

— Не стоит.

Я застыла. Медленно повернулась.

— Простите?

Голос вышел очень вежливым. Настолько вежливым, что на Земле любой нормальный человек уже начал бы отступать. Джарим — не начал.

— Сауер настойчиво советовал вам поужинать. Вы пропустили обед.

Вот как интересно устроена жизнь. Секунду назад я была готова возмутиться на тему “я сама в состоянии позаботиться о подруге”, а теперь в голове всплыл Сауер со своим фирменным выражением лица: “Я не угрожаю, я просто предупреждаю о последствиях”.

— Хорошо, — сказала я быстро.

Слишком быстро.

Но после знакомства с местными воспитательными методами спорить с фразой “Сауер настойчиво советовал” не хотелось. У нас на Земле “настойчиво советовал” обычно означало “буду обижаться”. Здесь — “лучше не проверяй”.

Я привела себя в порядок, бросила взгляд на Настю, убедилась, что она действительно ест под присмотром Джарима, и пошла в их пункт питания.

Именно “пункт питания”, не столовая. Потому что, судя по их манере всё называть, слово “столовая” было слишком человечным, тёплым и подозрительно уютным.

Сам корабль тоже продолжал меня разочаровывать.

Я, как женщина, воспитанная фантастикой, ожидала сияющие панели, мягкий синий свет, прозрачные стены, голограммы, возможно, искусственный интеллект с бархатным голосом. Ну хотя бы пару лампочек, которые красиво мигают для атмосферы.

А получила белые стены. Просто белые. Если бы у натяжного потолка случился нервный срыв и он решил стать космическим кораблём — выглядело бы примерно так.

Столы были металлические, намертво прикреплённые к полу. Стулья тоже держались так, будто в прошлой жизни пытались сбежать, и теперь инженеры приняли меры. Всё функционально, стерильно и без малейшей попытки понравиться глазу.

На Аттере, как я уже поняла, красота жила в садах, домах и одежде. А техника была техникой: служи, молчи и не отсвечивай.

С точки зрения их культуры, возможно, это было разумно. Космос — не место для украшательства. Корабль — не дом. Тут не живут, тут выполняют задачу. С точки зрения земной женщины, привыкшей к кафешкам с гирляндами и больничным стендам “мы заботимся о вас”, было скучно.

Я взяла еду, не особо вникая, что именно мне выдали, и села за один из столов. К их пище я уже почти привыкла. Почти — потому что иногда организм всё ещё спрашивал: “Маша, а это точно едят, а не полируют этим обувь?”

Поела я молча, не рассматривая окружающих. На других недоэльфов и аситинов смотреть не хотелось. Мне Шинфара, Сауера, Сета и Джарима хватало для полного культурного шока.

Вернувшись к Ане, я застала всё ту же картину: она лежала тихо, взгляд пустой, лицо спокойное. Слишком спокойное. Такое спокойствие бывает не у людей, которым хорошо, а у тех, кто находится далеко-далеко внутри себя и не знает, как выбраться.

Я села рядом и взяла её за руку.

— Ань, хватит уже шалить, а? — тихо сказала я. — Ты видела эти стены? Тут даже смотреть не на что. Это не палата, это мечта минималиста в депрессии.

Ответа не было.

— Я серьёзно. Вернёшься в себя — я тебе всё расскажу. Про демонов, про хвосты, про то, как меня чуть не сожрали декоративные собачки. Ты же такое пропускаешь, дурочка.

Ничего. Я сжала её пальцы. Тепло было. Слабое, но живое. И это помогало не развалиться. Я наклонилась и обняла её — порывисто, крепко, не рассчитав силы. Нас обеих тут же завалило на кровать.

— Ой.

На секунду я замерла, ожидая хоть какой-то реакции. Ничего. Аня просто закрыла глаза, будто организм решил: раз положили горизонтально, значит, пора спать. Я тихо выдохнула.

— Ну ладно. Сегодня ночую здесь.

Вообще-то мне тонко намекали, что у каждой из нас своя каюта. Здесь, видимо, личное пространство понималось строго: самка должна отдыхать в отведённом месте, желательно под контролем, но без лишних свидетелей.

У людей всё проще. Если подруга в беде, ты ложишься рядом, обнимаешь и плевать хотела на регламент.

Проблема была только в покрывале. Оно, конечно, было мягкое и приятное, но явно рассчитано на одну спящую женщину, а не на двух землянок, одна из которых морально намерена охранять вторую от всей галактики.

Я тихонько выскользнула за своим. В коридоре мне на секунду показалось движение за поворотом. Я остановилась, прислушалась. Тишина.

— Показалось, — пробормотала я.

И вернулась обратно. Очень смешно, конечно. На корабле, полном существ с нюхом, слухом и реакцией хищников, я пыталась быть незаметной. Земная наивность — она бессмертна.

Я устроилась за спиной Ани, обняла её и, кажется, провалилась в сон почти мгновенно. Проснулась я от того, что кто-то дышал мне в затылок. Не просто дышал. Дышал близко.