Не мой выбор. Плен твоих глаз.

Глава 23. Хвост, поцелуй и отсутствие плана…

Сауер тар Драст

Это вовсе не входило в его планы. Сауер наблюдал за передвижениями ицтека по каюте с невменяемой землянкой на руках и мысленно проклинал ситуацию.

Доусет просчитал каждый шаг. Начало ситойлена. Свою реакцию. И то, что вслед за этим у землянки не останется выбора, кроме как остаться с ним, образовав пару.

Не ожидал от него такой прыти. Лорист доморощенный.

Если сейчас предпринять хоть что-то, чтобы вырвать пострадавшую самку из рук ицтека, тот скорее убьёт её в попытке удержать.

Сожмёт сильнее. Сломает рёбра. А сломанные рёбра вряд ли добавят здравомыслия в головку человечки. У неё и так болевой порог низок.

К тому же ухудшение её психологического состояния в планы Сауера не входило. Единственный выход состоял в том, чтобы заставить её подтвердить свой “выбор”. Тогда ки Тииар перестанет видеть в Сауере соперника, опасаясь, что самку уведут.

А с раненой гипотетической парой ежеминутно вступить в связь ему не позволят инстинкты.

— Дайте хоть какое-то обезболивающее…

Её умоляющий тон зацепил. В этой фразе так и сквозила недосказанность: если спасать не собираешься.

— Маррия! Вы меня слышите?

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем он сумел добраться до её сознания. Она слабо кивнула. Слёзы текли по её лицу. В этот момент к Сауеру пришло сожаление, что на представителей ицтеков и шибару кровь таров не оказывает должного воздействия, причиняя им лишь лёгкий дискомфорт.

— Вам необходимо принять его ухаживание, слышите?

— Что?

О звёзды. Неужели даже в таком состоянии она решила пререкаться?

— Тебе необходимо принять его ухаживания! — не сдержался он, выпуская раздражение.

— Как это сделать?

Как переменчивы порой наши сущности. Теперь его начала снедать тревога от обречённости, прозвучавшей в её покорном тоне. И от слёз. Слёз, которые не переставали литься. Ненавижу женские слёзы.

— Вам необходимо принять его ухаживания, — повторил Сауер, надеясь, что она наконец сделает всё необходимое.

— Что именно для этого мне нужно сделать? — жалобно простонала она.

И только в этот момент к нему пришла гениальная в своей простоте мысль. Возможно, она действительно не знакома с брачными обычаями ицтеков. Это пробудило подозрительное недовольство. Чем же они занимались всё время, проведённое на территории ки Тииара?

— Напоите его своей кровью, — устало просветил он.

Главное сейчас — подлатать её тело. А потом он сам лично ознакомит взбалмошную девицу с культурными особенностями и обычаями обеих рас.

Если она до сих пор не удосужилась сделать это сама. Абсолютная и опасная беспечность с её стороны. Как показало время.

— Так пусть пьёт, — проскулила жертва. — Не видите, она здесь в неограниченном количестве.

Она, наверное, даже умирая, будет пререкаться до последнего. Ещё немного — и издаст последний вздох от потери крови.

— Не так. Наберите кровь в рот и передайте её через поцелуй. Словно дарите ему.

Он уже в красках представлял, как будет её просвещать. Останется лишь дождаться, пока у ицтека пройдёт брачная лихорадка. А там Сауер постарается нивелировать все возможности и последствия подтверждения её выбора.

Маррия послушно последовала указаниям. Сауер наблюдал. И с удивлением отмечал возрастающее недовольство собственной крови. Её губы, испачканные кровью, касались губ вздрогнувшего и простонавшего ицтека.

Доусет принял дар. И в следующий миг посмотрел на Сауера с превосходством. Это длилось всего мгновение. Затем он словно очнулся. Наконец обратил должное внимание на состояние матери своего будущего гипотетического потомства и сам, без каких-либо напоминаний, поднял её, чтобы отнести в медотсек.

Сауер отступил в сторону. В первый раз. И в последний. Ничего. Это самое потомство у ки Тииара так и останется гипотетическим. Уж он постарается.

Маша

Если смотреть на ситуацию незамутнённым взглядом, то, в общем-то, жить можно.

Да, вокруг меня периодически ходят личности с подозрительно голодными взглядами, да, ощущение подвоха никуда не делось, а нервы время от времени напоминают о себе лёгким подёргиванием… но в сухом остатке — нас везут домой.

А это, как ни крути, главный плюс всей этой космической вакханалии.

— Нет!

Я едва не шарахнулась в сторону, когда передо мной снова вырос силуэт Доусета. Тело среагировало раньше головы. И, что самое обидное, разум тут же начал привычно уговаривать: он не хотел, это был срыв, всё обошлось, тебя вылечили…

Да-да. Пусть он это объяснит моим инстинктам.

— Не подходите ближе.

— Марр-ррия…

Вот именно это протяжное “р-р” сейчас раздражало особенно сильно. В их культуре это, может, и признак эмоции или глубины переживания, а у меня вызывало исключительно желание взять дистанцию и желательно побольше.

Я обошла его по широкой дуге, не давая приблизиться.

— …мы с вами связаны, — донеслось мне в спину.

Я остановилась. Медленно повернулась.

— Это вы так считаете, — отчеканила я и ткнула пальцем ему в грудь. — Я — нет.

И, честно говоря, это было не просто упрямство. Это было принципом.

В их мире “связь” может означать что угодно: инстинкт, биохимию, социальный контракт, привязку. В моём — это всегда выбор. Мой выбор. И только мой.

Он шагнул ближе. Я — тоже. Да, глупо и рискованно. Но в тот момент во мне включилась та самая Машка — земная, упрямая, которая сначала делает, а потом думает.

— Я не признаю никаких обязательств, — добавила я тише, но жёстче.

И увидела, как в его взгляде что-то меняется.

— Тогда придётся освежить вашу память.

Он притянул меня к себе. Резко. И поцеловал. Не мягко и осторожно. А так, будто доказывал. Будто закреплял право.

У меня перехватило дыхание. И, что самое неприятное — я не сразу поняла, что именно чувствую. Страх? Злость? Или… интерес?