Не молчи, если хочешь остаться

Глава 5

Иногда лучшая броня — это смех в тёплой комнате

Майки

Утро начиналось странно. Я не подорвался на рассвете, как обычно. Не задыхался от очередного сна, в котором все горит. Поэтому сегодня вместо того, чтобы натягивать кроссовки и ни свет ни заря тащиться в зал, я просто лежал, вжимаясь в тёплый матрас, и слушал, как за окном тает ночь.

Поймал странное ощущение, как будто во сне больше не было гнева. Ни удушающего жара внутри, ни желания сорвать ярость ударами по груше. Только тихая пустота, вязкая, как утренний туман.

Я перевернулся на спину и долго смотрел в потолок. Это состояние пугало сильнее, чем привычная злость.

В коридоре хлопнула дверь, потом чьи-то босые ножки затопали по полу и постучали ко мне. Я закрыл глаза и не ответил. Но нетерпеливый тонкий голос проскользил в комнату:

— Ма-а-а-аки, ставай! Мама казала, ты поспишь школу, как я поспала садик! — этот ребёнок иногда считает, что первые звуки в словах необязательно произносить. Я ещё раз зажмурился. Кнопка, маленький, златовласый комок катастрофы.

— Уже встаю, — буркнул я, мысленно дав себе по морде за такой тон с этим ангелом. Хотя я знаю, что её не остановит ни гнев, ни обида, она пробьёт брешь в любой обороне, осветит своими светлыми волосами путь в сердце и согреет. Она единственная, кого мне хочется обнимать и кому я позволяю обнимать меня в ответ. Кнопка — потому что с ней всё включается. Когда рядом Кнопка — включается смех, включается тепло, включается жизнь. Даже в самых тяжёлых днях она умеет «включить» моё сердце, как будто нажимает невидимую кнопку, возвращая меня к настоящему моменту. Где бы я ни был, в каком состоянии ни находился — стоит услышать её голос, и всё снова кажется осмысленным.

Рывком поднялся, пока это исчадие ада с ангельским лицом не начало тарабанить в дверь, как буйный завсегдатай закрывшегося паба. Натянул штаны и вышел в футболке, в которой спал. Кнопка сидела на полу, пыталась запихнуть одну ногу сразу в два ботинка. Глядя на это зрелище, я впервые за утро улыбнулся.

— Помочь тебе или подождать, пока ты изобретёшь новый способ попасть в Книгу рекордов? — лениво спросил я.

Кнопка подняла на меня глаза, прищурилась серьёзно:

— Я павлюсь! Посто эти йатинки, — мне понадобилось время и чуть больше усилий, чтобы узнать в слове «йатинки» обычные «ботинки», — оссоились, и тепей деются за мою ножку!

— Ага. Тогда пусть мирятся быстрее. Спорим я быстрее приму душ и переоденусь?

В её глазах блеснул азарт, она аж в предвкушении закусила нижнюю губу и принялась путем проб и ошибок проверять, где левый ботинок, а где правый. Я ухмыльнулся и прошлёпал в ванную.

Когда вышел, то наткнулся на торжествующую Кнопку прям под дверью ванной, чуть не снёс мелочь. А она просто фыркнула и опустила взгляд. Всё в ней говорило, что она победила и ничто не переубедит в обратном. Плевать, что зашнуровала ботинки наперекосяк.

— Ты победила. Но давай поменяем местами, кажется, они не на своём месте, — сдерживая смех, серьёзно произнёс я.

Кнопка молча села на пол и вытянула ноги. Я расшнуровал эти морские узлы не без труда, а потом начал по-одному обувать её.

— Давай другую ногу, — попросил я, когда понял, что сам перепутал и пытаюсь всунуть правую ножку в левый ботинок. Когда она протянула левую, я немного завис. Чёртова современная детская обувь. Всё-таки это был правый ботинок.

— Нет, другую.

На секунду повисла тишина, и я поднял взгляд на Кнопку, чтобы проверить, что не так. Она удивлённо смотрела на меня и что-то мне подсказывало: собиралась заплакать. Я запаниковал, но она непосредственным голосом с нотками сожаления выдала:

— А босе нету.

Я заржал. В прямом смысле, осел на пятую точку и заржал, как конь. «Босе нету». Господи, Майки, ты идиот. Кнопка смотрела на меня как на сумасшедшего и не могла понять: смеяться ей со мной или плакать.

— Кнопка, я просто ещё не проснулся и сам перепутал.

— Нет, это не ты, это йатинки! — уверенно сказала Кнопка и погладила своей маленькой ручкой меня по голове, как будто успокаивала и просила не волноваться.

Когда мы наконец справились с этими «непослушными йатинками», я поднял Кнопку на руки и по привычке пощекотал в шею, заливистый смех Кнопки с утра — то, что доктор прописал.

Мы спустились на кухню, где уже стояла Нана — с кофейным стаканом в одной руке и связкой ключей в другой.

— Если освоишь суперсилу и через две минуты будешь готов, то мы подбросим тебя до школы, — устало вздохнула она, забирая у меня Кнопку. — Я уже на два совещания опаздываю.

Я кивнул и метнулся в комнату. Сперва хотел отказаться, путь до школы пешком прочищал мозги, но сегодня я решил попробовать продлить этот утренний тёплый миг. Вдруг сработает?

В машине Кнопка развлекалась как могла: пела что-то про лягушек в луже, вертелась, расстёгивала себе куртку, потом снова застёгивала. Я наблюдал краем глаза, как Нана медленно превращается в закипающий чайник, и сжалился.

— Кнопка, если застегнёшь молнию и не будешь петь про лягушек хотя бы три минуты — получишь мороженое вечером.