Не молчи, если хочешь остаться

Глава 10

Сначала ты отдаляешься, чтобы не привязываться.

А потом молишься, чтобы тебя кто-то вернул обратно

Лея

Он сидел на подоконнике в холле на первом, уткнувшись в экран телефона. Сад за окном был залит мягким утренним светом — яркий, слепящий, чужой. Я стояла с краю, возле шкафчиков, сжимая в руках тетрадь, как будто она могла стать бронёй.

Он меня не замечал, либо делал вид. Неважно. Я набрала в лёгкие воздух, как перед прыжком с высоты.

— Эм… Майки.

Он медленно, словно нехотя, поднял глаза. Веки чуть припухшие, под одним — уже не фиолетовый, но всё ещё болезненный синяк. Он не удивился, не улыбнулся, просто молча смотрел.

— Я… — я переместила тетрадь из одной руки в другую. — Хотела… сказать спасибо.

Он не ответил, даже пошевелился, не моргнул. Только в его взгляде мелькнуло что-то — не раздражение, нет. Скорее усталость или равнодушие. Я не смогла разобрать.

— За то, что… Ну, ты понял. — Я нервно усмехнулась и почувствовала, как щёки начинают жечь.

Он всё так же молчал. На губах будто застыли слова, которые он не хотел произносить или не мог. Либо я всё себе придумала. Я сжала пальцы сильнее, чтобы не дрожали.

— Просто… это важно для меня. Что кто-то увидел, услышал, заступился. — Я сглотнула. — Спасибо. И извини за… это, — я кивнула на его припухшую щёку.

Внутри что-то стягивалось, как будто слова — это не прощение, а почти исповедь. Как будто я приоткрыла что-то, что давно держала запертым. Мне хотелось объяснить ему, почему для меня это важно, что неродной человек заступается, когда родной, который должен был защищать, колеблется каждый раз.

Он наконец выдохнул. Коротко. Повернулся, спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. Наклонился чуть, так что я почувствовала запах утреннего кофе и что-то пряное.

— Я не люблю, когда трогают тех, кто не хочет, чтобы их трогали, — сказал он тихо. Голос был сухой, но ровный. — Всё.

— Всё? — эхом повторила я, чувствуя, как сердце упало. А чего я ждала? Почему я снова позволила себе забыть, что реальность всегда отличается от ожиданий. Всегда.

Он кивнул.

— Не надо делать из этого ничего большего. Просто… мне не нравится, когда слабых обижают. Или когда думают, что можно — просто так.

Я опустила глаза. Я не была слабой, но в его словах не чувствовалось упрёка или снисходительности. Просто факт, просто данность. Хотя мне хотелось, чтобы я была права, когда подумала, что он словно сам с трудом понимает, что делает и зачем.

— Всё равно… — выдохнула я. — Спасибо.

Я развернулась и пошла по коридору. Шаги гулко отдавались в пустоте. Он не остановил, не позвал, но я чувствовала — смотрит. И этого было… слишком много. И слишком мало одновременно. Я запуталась. Всё, что выстраивала прежде, рушится по кусочкам, и я не знаю, как это остановить.

Иногда тишина может звучать громче любой ссоры. Особенно если это тишина на том конце провода, где должен быть человек, который знал тебя с первых секунд жизни. Мама.

Телефон зазвонил на перемене. Незнакомый номер. Я почти не ответила. Почти.

— Алло? — голос мой звучит так, будто это не я. Как будто я просто случайный прохожий в своей собственной жизни.

— Лея, это я, не бросай трубку.

Мир сужается. Голос — тягучий, дрожащий. Немного прокуренный, немного уставший. Точно такой же, как в последний раз. И всё же — другой.

Я молчу. Пальцы сжимаются вокруг телефона так крепко, будто это единственное, что держит меня в реальности.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю, почти шепотом. Вокруг гул школьного коридора, но он отступает на задний план.

— Я… думала, ты ещё учишься. Прости, не знала, когда перерыв, — голос звучит будто легкомысленно, почти будто между делом.

— Что случилось? — игнорирую её приветливость, я не хочу играть в вежливость.

— Ты как? — спрашивает она просто так, без подложки, без продолжения.

— Как ты думаешь? Не делай вид, что это важно, мы обе знаем, что это не так. Не более чем клише, — в моём голосе появляется металл. Я не хочу быть резкой, но по-другому не выходит уже давно.

— Лея, не начинай…

— Нет, начну. Ты снова в городе? Или уехала с ним? Как его там…

— Виктор, — на этот раз отвечает тихо. — Нет. Мы расстались. Я… вернулась. На время.

Слова застревают в горле. Я не знаю, что значит «на время». У мамы всё всегда «на время». Временные мужчины, временные переезды, временная ответственность. Временная любовь. Хотя нет, любви в ней нет. По крайней мере ко мне.

— Я соскучилась. Правда. Просто всё как-то навалилось, — произносит она после паузы.

Она всегда так говорит. Говорит, будто скучала, будто думала, но ни разу не спросила, как мне живется у бабушки или как дела в новой школе. И мне хочется закричать ей, что скучать — это глагол без действия.