Не молчи, если хочешь остаться

Глава 11

Легче не привязываться.

Легче... но больнее

Лея

Бабушка разрешила пропустить школу. Мы провели вчерашний день за готовкой, которую я назвала «разгроми кухню и устрой дестрой». Ни одна из нас не может похвастаться даже элементарными способностями и интересом к кулинарии. Максимум Ба — пироги и вишнёвый глинтвейн. Мой — отварные макароны? Но сегодня мы вообразили, что каждая из нас Гордон Рамзи, не меньше. Что-то похожее на тирамису от меня, подобие лазаньи от Ба.

Боль и страхи начали меня отпускать, поэтому сегодня ночью я даже выспалась. Я спускаюсь в растянутом свитере и с растрёпанными волосами, ожидая найти бабушку и, может быть, запах кофе, но вместо этого слышу знакомый голос. Звонкий, с деланой нежностью. Голос, который я знаю до последней интонации.

— Солнышко!

В коридоре резко пахнет парфюмом. Тем, который я ненавижу — цветочный, слишком сладкий, слишком яркий — как всегда, не к месту.

Я замираю в дверях. Она сидит за кухонным столом с тем видом, будто была здесь всегда. В её голосе нет ни капли смущения, ни извинений, ни даже попытки как-то объяснить, куда она исчезла на эти месяцы. Светлые волосы идеально уложены, маникюр свежий. Выражение лица такое, словно она вернулась не из очередного турне с «мужчиной всей жизни», а просто… съездила за хлебом и задержалась.

— Ты... — у меня пересыхает в горле. Я хотела сказать «вернулась?», но не хочется давать этой сцене хоть каплю надежды. — Что ты здесь делаешь?

— Я приехала, Соскучилась и хотела тебя увидеть. У тебя такой вид, прям не узнать. — Она поднимается, будто хочет обнять, но я делаю шаг назад.

— Я и не старалась быть узнаваемой, — отрезаю, пытаясь держать себя в руках.

Она моргает, а потом выдает с тем самым фирменным вздохом:

— Лея, ну хватит. Давай без этого. Зачем устраивать сцену? Мы же семья.

— Семья, — повторяю, как будто пробуя это слово на вкус. — Где ты была?

— У меня были обстоятельства. И давай не будем сейчас…

— А когда мы будем, мам?

Она отводит взгляд, делает глоток чая, который бабушка успела ей налить. Интересно, бабушка удержалась или подсыпала туда слабительное?

— Ты выглядишь хорошо, — уходит от темы. — Похудела, правда. Ты опять не ешь? — почти как заботливая мать, ничего не скажешь. Со стороны так вообще идеальная. Но как же нелепо всё это выглядит.

Бабушка сидит напротив, тихо, почти незаметно ухмыляется. В её взгляде саркастическая тень.

— Ничего, у нас осталось пару кусков вчерашней пиццы. Мы тут на доставке и выживаем.

— Мама, — раздражается моя мать. — Ну хватит.

Парадокс, но я только недавно стала задумываться о том, почему мама до сих пор свою бывшую свекровь называет «мамой». Они с отцом были женаты недолго, но по тем обрывкам рассказов, когда мама ещё называла его при мне по имени и разрешала вспоминать, я узнала, что они росли вместе. У мамы была неблагополучная семья, и Ба практически вырастила моих родителей вместе. А потом папа умер, и года три мы переживали потерю втроем, как семья. Настоящая семья. Но в какой-то момент мама решила, что ей надо жить дальше. Дальше от нас с Ба и воспоминаний об отце.

— Я молчу, молчу, — бабушка поднимает руки, будто сдаётся, но уголки губ подрагивают. — Просто наблюдаю за трогательной встречей матери и дочери. Как в кино, Лея, достань мне с верхней полки попкорн, там должна была остаться пачка.

Я в душе усмехаюсь, но в реальности сжимаю руки в кулаки. Мама поджимает губы, будто хочет что-то возразить, но не может придумать достаточно убедительного. Она обращается ко мне:

— Я думала, может, сходим куда-нибудь. Погуляем вместе? Купим тебе что-нибудь.

Я смотрю прямо в глаза. Холодно.

— Я не собака. Мне не надо «купить что-нибудь», чтобы я махала хвостом.

Тишина звенит. Бабушка, не поднимая взгляда, говорит:

— Суп в холодильнике, если голодна. Правда, ложка доверия не прилагается. И в следующий раз предупреди заранее. Я бы хоть стол накрыла, раз уж театр приехал.

Мама закатывает глаза и сжимает губы в линию. А вот и её терпение заканчивается, режим «заботливая мать» отключается постепенно. Или сценарий дальше не прописан, реплики не выучены.

— Ты хочешь что-то? Деньги? Вы поругались с этим… как его там или почему он ушел?

— Это не твоё дело, Лея. Я приехала к тебе, потому что люблю. Просто… хотела увидеть тебя.

— Ты приехала, потому что тебе опять что-то нужно, — бросаю резко. — Не надо играть в маму. Ты в этой роли — второстепенная актриса.

В комнате повисает тишина. Снаружи проезжает машина. Где-то гудит дрель. Мама делает шаг назад и говорит тише:

— Я просто хотела как лучше...

— Ты всегда так хочешь. Но для себя.

Она останавливается, как будто собирается что-то сказать, но я не даю. Просто поворачиваюсь и выхожу.

Слышу вслед тихое: